Зеленая
Шрифт:
— Вроде матушки Железной и ей подобных?
— Да. Как ты думаешь, что происходит со снами спящего бога?
Я задумалась.
— Если бог достаточно велик, его сны… проникают в мир?
— Вот именно.
У пардайнов все иногда бывало наоборот: мир время от времени проникал в их сны.
— Очень заманчиво полагать, будто весь наш мир есть сон чьего-то злого высшего разума.
— Насколько я помню, — сурово произнесла Танцовщица, — госпожа Даная давала тебе читать сочинения Гнота. Ты повторила одну из его излюбленных гипотез.
— Гнот и себя самого также считал
Моя бывшая наставница рассмеялась:
— Теперь ты понимаешь, почему я учила тебя танцам и искусству самообороны, а не философии!
Мы повернули на широкую улицу, огибающую весь Храмовый квартал. Вдоль улицы стояли пузатые металлические горшки с широкими днищами; из горшков тянулись к небу тощие деревца. Горшки выглядели так, словно когда-то давно, в более грубые, ранние времена в них совершали жертвоприношения. Теперь же многие горшки растрескались из-за разросшихся корней.
По обе стороны от нас высились храмы, монастыри и постройки непонятного назначения. Храмовый квартал был городом внутри города. Хотя раньше, бродя по Медным Холмам, мы обходили его со всех четырех сторон, мы ни разу не входили внутрь. Храмовый квартал занимал огромную площадь. Мне показалось, что улица, на которую мы вышли, уходит в бесконечную даль.
— Улица Горизонтов, — пояснила Танцовщица. — Мне говорили, что она называется так, потому что у нее нет конца.
— Кварталов одиннадцать, не больше, — возразила я, произведя вычисления на ходу.
— Да, но можешь ли ты отсюда увидеть, где она заканчивается?
Нет, я не видела конца улицы, что, наверное, и было главным для архитекторов.
— Какие-нибудь древние чары?
— Возможно… или очень искусная архитектура.
Я не замедлила с ответом:
— Улица ведет на восток; рано или поздно мы выйдем из Храмового квартала!
— Ну, разумеется… архитекторы искусны, но не настолько.
Я зашагала вперед по улице Горизонтов. Танцовщица следовала за мной. Она нарочно пропустила меня вперед. Если бы у магии был запах, я бы, наверное, почувствовала его. То, чего так боится богиня Лилия, можно определить органами чувств. Боги чувствуют не так, как смертные; они угадывают присутствие другой силы даже на очень большом расстоянии. Их взоры видят больше, чем человеческие глаза, какого бы высокого мнения ни были о себе люди.
С такими богохульными мыслями я разглядывала многочисленные храмы, притиснутые друг к другу, как лотки на базаре… Точнее, на базаре в Медных Холмах, потому что в Калимпуре теснота гораздо больше. Тамошние постройки буквально налезали друг на друга, здесь же лишь у немногих соседних храмов имелись общие стены. Очевидно, здесь, на холодном севере, божественной силе необходимо свободное пространство для уединения.
Город Медные Холмы строился продуманно. В разных частях города господствовал тот или иной архитектурный стиль. Так, портовые склады были почти одинаковыми; можно было сразу опознать счетные дома в Денежном квартале. Только храмы сильно отличались друг от друга.
Хотя улица Горизонтов не была совсем безлюдной, народу здесь было очень мало. Время от времени нас обгоняли группки священников или монахов. По улице туда-сюда медленно бродил возчик с тележкой, запряженной осликом; заметив брошенный мусор, возчик тут же подбирал его. Трое бритоголовых молодых людей провели мимо нас громко визжащую свинью на длинном кожаном поводке — наверное, хотели принести ее в жертву.
Казалось, жизнь здесь замерла. Я задумалась. Интересно, когда в храмах бывает самый большой наплыв верующих? На утренних службах? Есть ли в Петрее храмовые праздники? Помнится, госпожа Даная давала мне читать трактаты, посвященные разнообразным таинствам и обрядам.
— Многие ли из жителей Медных Холмов поклоняются богам? — спросила я.
— Нет, немногие, — ответила Танцовщица. — Священники очень недовольны. Нужно, чтобы выросло целое поколение, которое не боится заходить в храмы; только тогда в Храмовом квартале снова будет многолюдно. Люди заходят сюда, когда хотят о чем-то попросить богов. И все же потребность общаться с божеством — дело частное, почти тайное.
— Как и у твоих соплеменников, — заметила я.
— Мы не поклоняемся богам, — возразила Танцовщица.
— Знаю. У вас есть путь души.
— Да. — Мне показалось, что я чем-то задела ее, вслух высказав то, о чем она предпочитает молчать. — Для истинного поклонения требуется, чтобы душа жаждала божественного.
Я усомнилась в ее словах, но спорить не хотелось. Шагая по улице Горизонтов, я размышляла о том, куда спрятались все боги. Чем бы ни были они заняты после своего пробуждения, ни один из них не вышел мне навстречу. Возможно, бог сразу признал бы во мне ту, которая свергла Правителя… Я не чувствовала магии, но боги-то, без сомнения, должны ощущать ее!
Ничего не происходило.
Мы прошли всю улицу до конца. Как я и говорила, длина ее составила одиннадцать кварталов. Я не ощутила ни покалывания, ни дрожи. Ничего. Никто не явился нам: ни боги, ни призраки, ни промежуточные существа — северные тульпы.
Как ни странно, я испытала разочарование, не найдя никакого подтверждения страхам богини Лилии. И Танцовщица как будто не имела никакого отношения к Храмовому кварталу — самому человеческому в Медных Холмах. Хотя в других частях города можно было встретить чужеземцев и представителей иных племен, здесь я не увидела ни одного.
— Ничего! — сказала Танцовщица, как будто продолжая ранее начатый разговор.
— С таким же успехом можно было обойти биржи, справляясь о цене на зерно.
— На биржах мы с тобой побывали вчера, — напомнила она.
Я невольно рассмеялась. И все же, раз на земле мы ничего не обнаружили, придется спускаться под землю! Призрачная вереница моих жертв гораздо легче отыщет меня в подземном мраке, чем наверху, при свете дня.
— До того как мы спустимся в подземелья, я хочу совершить церемонию в память женщин, погибших в поместье Управляющего, — сказала я.