Зеленая
Шрифт:
— Он отправился с посольством искать помощи против Чойбалсана.
— В Хокхэрроу или Дан-Крэнмур?
— Хорошо бы… Нет, он объезжает рыбацкие деревушки рядом с Медными Холмами. Другие города Каменного Берега пока не принимают разбойника всерьез. Федеро набирает по десять — двадцать лучников и копейщиков в местах, где живут маленькие люди с маленькими бедами, которые не видят дальше собственного носа.
— Да, тяжело, — кивнула я. — И все же мне бы хотелось еще какое-то время не открывать лица на тот случай, если кто-то обладает хорошей памятью или мучается жаждой
Так как второй маскарадный костюм я сшила из слишком толстой ткани, мне тяжело было в нем передвигаться. Танцовщица заказала для меня другой; я обещала когда-нибудь вернуть ей долг — две пригоршни серебра.
Пока мы ждали, когда мне сошьют костюм, мы бродили по улицам. Танцовщица показала мне квартал, где она со своими соплеменниками после падения Правителя встретила шамана. Им удалось победить его.
— Освободилось еще больше нашей магии, — с грустью сказала она. — Он — лишь предтеча Чойбалсана.
В полуразрушенной усадьбе и окружающей ее ивовой роще я не почувствовала ни божественного, ни нечестивого присутствия.
Мы продолжали бродить по городу. Я видела в городе амбары для хранения зерна, скотобойни и пять военных заводов. Мы шли по улицам, по которым слонялись толпы оборванцев — в Медных Холмах они не называли себя «попрошайками». Иногда мы перелезали высокие заборы и гуляли по тихим аллеям, окружающим дома богачей. Мы часто ходили в порт посмотреть на корабли; в Медных Холмах не было Корабельного проспекта, как в Калимпуре, и на порт невозможно было полюбоваться издали. Мы проходили мимо складов, заводов, бирж, рынков, меняльных лавок, лавок ростовщиков и многочисленных торговых домов. Видели мы и пустые доки, в которых не строились корабли, кучи мусора, заваленные входы в заброшенные шахты… и дворец Правителя.
Я чувствовала себя путешественницей, которая впервые попала к себе на родину. Конечно, дело обстояло совсем не так. Во-первых, никакой путешественницей я не была. Во-вторых, хотя много лет прожила в этом городе, он не был моей родиной.
Удивительнее всего, во время наших прогулок и бесед о разных городах и обычаях я затосковала по своему колокольчатому шелку. По ночам я испытывала более понятные чувства. В холодной постели я томилась по женским объятиям и играм с плетью.
— Как здешние женщины находят друг друга? — спросила я как-то у Танцовщицы. Мы шли по Адвокатской улице.
— Женщины есть везде.
— Я имею в виду — для забав. Куда идти женщине, которая хочет, чтобы другая женщина любила ее или отхлестала?
— Не знаю, — смутилась Танцовщица.
Чтобы подразнить ее, я начала строить глазки встречным женщинам крепкого сложения. Некоторые из них отвечали мне улыбками и пристальными взглядами, но я еще не знала, как вести себя в незнакомом городе.
Пока Лилейные Клинки не изгнали меня из своего круга, я не ценила всех благ, которые даровало мне их общество.
Меня интересовало и другое. Как-то я заметила:
— Я видела в городе листки с обращениями Чойбалсана. Значит, у него есть приятель среди печатников. Медные Холмы переживают не лучшие времена, но, по-моему, положение города еще не отчаянное.
— Скоро
Благодаря полученным мною урокам в географии Каменного Берега я разбиралась лучше, чем хотелось бы.
— Значит, если он поскачет по Ячменной дороге, ему всего три дня пути до Медных Холмов?
— Да. Ты заметила, что в порту ведется только погрузка на корабли? Товары только вывозят из Медных Холмов, но к нам ничего не ввозят.
Я задумалась.
— Да, заметила… Только значения не придала.
— У портовых рабочих и грузчиков пока еще есть работа. Однако скоро закончится и она. Я не очень разбираюсь в цифрах, но любой счетовод может прочесть тебе целую лекцию о том, что такое торговый баланс. Во всех городских листках только и пишут что о торговом балансе! Еще совсем недавно петрейцы не понимали, зачем в других странах свои деньги… В трудные времена приходится соображать быстрее.
— Почему местные жители не бегут отсюда?
— Те, кто могли, уже бежали, — равнодушно ответила Танцовщица. — Остальные… куда им бежать? По суше в Забытый Порт или Дан-Крэнмур не доберешься. На кораблях не так много свободных мест. Оставшиеся горожане собирают обломки досок, заколачивают окна и надеются, что им хватит запасов угля и картошки.
— И никаких призраков в городе нет, — ответила я. — Я не чувствую следов заклинания, произнесенного мною во дворце Правителя. В Медных Холмах я вообще не встретила потусторонних сил — кроме странного явления в доме Управляющего. Если мы ничего не узнаем в Храмовом квартале, придется нам поискать знаний в подземельях!
Даже издали было видно, что обители богов сильно пострадали. С противоположного конца города я заметила разбитые купола. Если даже здешние боги проснулись после долгого сна, отстраивать свои дома они пока не собирались.
На Морской улице в землю были вкопаны толстые железные столбы. Они обозначали западную границу Храмового квартала.
— Много лет в Храмовый квартал не заходил никто, кроме посвященных или глупцов. На границе квартала расставили ящики для пожертвований; некоторые храмы считались действующими даже при Правителе. Верующие бросали в ящики деньги, а рядом подвешивали мешочки с едой для священников. Иногда здесь же и молились. Порога храмов не переступали без крайней нужды.
Я вспомнила Септио, с которым познакомилась в подземелье. Странный юноша еще тогда намекал на соперничество и ревность среди священников, которые служили его богу Чернокрову.
— Значит, боги были очень опасными? Почему?
— Были? — Танцовщица рассмеялась. Мы проходили мимо здания, фасад которого был выложен гладкими черными плитками. Распахнутые настежь железные двери совсем заржавели. Вход показался мне слишком большим. — Сейчас они стали еще опаснее. Они… ожили. А в спокойные времена здесь властвовали… другие существа. Может, тульпы?