Зеленый Всадник
Шрифт:
— Я не лорд. Мое имя Стевик Г'лейдеон, я глава клана Г'лейдеон. К вашим услугам. — Купец прижал руку к сердцу и слегка поклонился, как было заведено.
Секретарь хмыкнул, оглядев дорогую одежду.
— Полагаю, вы купец. Что ж, следуйте за мной. — Он подобрал свои длинные одежды и зашагал по коридору, шелестя сандалиями по мраморному полу.
Они поднялись по двум винтовым лестницам, устланным дорогим красным ковром, потом прошли по множеству ветвящихся коридоров и наконец остановились перед огромными дубовыми дверями. Секретарь заколебался и бросил на Стевика взгляд через плечо. Заметив
— Кто это? — рявкнули изнутри.
— Декан Гейер… Я…
— А, Маттерли. Входи.
Клерк пожал плечами и распахнул двери. Декан Гейер, очень почтенного вида человек с белоснежными волосами и яркими голубыми глазами, сидел за огромным столом, как раз собираясь вставить в большую модель корабля мачту.
— Теперь ясно, как он занят и чем, — прошептал купец клерку. Тот покраснел.
Заметив Стевика, декан откашлялся и отодвинул модель в сторону. Потом перевел взгляд на секретаря, ожидая от того объяснений.
— Глава клана Стевик Г'лейдеон, — проговорил Маттерли и без дальнейших слов попятился и торопливо выскользнул из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь.
Стевик даже не посмотрел на весьма внушительное собрание книг на полках и редкие карты ручной работы, висящие на степах в рамах, хотя в иной ситуации они бы вызвали у любознательного купца живой интерес. Он подошел прямо к столу и устремил взгляд на модель корабля, тщательно изучив ее.
— Я и сам немало плавал на таких судах, — сказал Стевик.
— Я… э… — Гейер провел руками по седым волосам и намного нервно рассмеялся, напомнив ребенка, которого застукали в кладовке у банки с медом. — Я пробовал поплавать раз или два, но… э… понимаете, морская болезнь.
Стевик нахмурился.
— Вы приклеили бушприт к корме. — Купец огорченно пощелкал языком. — А здесь, — он указал на заднюю часть модели, — вы поместили кливер на бизань-мачту.
Глава клана Г'лейдеон выпрямился, а затем, широко расставив ноги и уперев руки в бока, повернулся к декану. Стевик рассматривал его с не меньшим вниманием, чем модель корабля, будто и у самого Гейера что-то оказалось не на месте. Тот сглотнул и нервно обмотал мизинец веревочкой, пытаясь что-то сказать. Увы, под пристальным взглядом купца слова буквально отказывались вылетать изо рта.
— Прошу прощения за вторжение, декан, — наконец выговорил Стевик. — Но ваше письмо потребовало моего немедленного вмешательства. Я не успел даже поговорить с дочерью.
Гейер заметно вздрогнул, потом собрался с силами и указал на кресло по другую сторону стола.
— Ну… ну разумеется. Пожалуйста, присаживайтесь. Должно быть, вы устали после столь долгого пути. Вы прибыли из Корсы, если я не ошибаюсь.
— Вы не ошибаетесь. — Стевик выдвинул кресло, обитое кожей. — И я присяду, хотя совершенно не устал. На самом Деле, декан, мне нужны ответы. Почему мою дочь исключают из школы?
Декан Гейер переставил горшочек с клеем, переложил ножи и по дереву и, взяв еще не приклеенную мачту, принялся катать ее между пальцев. Ему вовсе не хотелось встречаться взглядом со Стевиком.
— Ну, не совсем так. Кариган не исключена, а отстранена от занятий. Вы видели, как падала ее успеваемость, кроме того она повадилась
— Это недостаточные условия для… отстранения.
— Боюсь, что достаточные. Мы не можем поощрять потасовки в школьном дворе. Это не соответствует уставу школы.
— Потасовки? Моя дочь никогда не принимала участия в потасовках.
Декан соединил пальцы. На губах заиграла неприятная улыбочка.
— Что ж, тогда скажем — драка. Драка, которую она начала. К счастью, другой ученик не был ранен.
— Я не верю вам.
— Может быть, но семья ученика пожаловалась попечительскому совету. Кроме того, для вас не будет секретом, что и с академической точки зрения у девушки не все гладко. — Декан немного расслабился, принявшись описывать недостатки Кариган. — Она редко посещала занятия, а если и посещала, оценки оказывались посредственными, ниже наших стандартов. Этого одного хватило бы для исключения из школы. Учитывая такое положение дел, да еще устроенную драку, попечительский совет решил, что Кариган следует провести некоторое время дома и тщательно подумать, для чего она училась в школе.
Лицо Стевика побагровело.
— Моя дочь — не посредственность. Кроме того, она не какой-нибудь хулиган, устраивающий драки.
Гейер развел руками, будто показывая, что это не в его власти.
— Вполне естественно, что вы так думаете как ее родитель. Должно быть, не стоит повторять, однако у совета попечителей создалось о ней другое мнение. Мы лишь надеемся, что, обдумав свое поведение, она изменится к лучшему и снова сможет вернуться в Селиум… со временем.
Стевик вцепился в подлокотники кресла, чувствуя, что вот-вот взорвется.
— Я желаю поговорить с представителями попечительского совета. Если я не буду удовлетворен, мои пожертвования этому заведению немедленно прекратятся, Я поговорю с самим Золотым Хранителем, но сначала я должен видеть дочь. Я хочу услышать ее версию произошедшего.
Гейер снова побледнел.
— Она не дома? Вы… вы не… видели ее?
— Разумеется, нет. Я же сказал… Стоп, что здесь происходит? Где моя дочь?
Декан пробормотал что-то себе под нос и огляделся, будто видел свой кабинет впервые. Стевику захотелось задушить его обрывком бечевки за это беспомощное молчание. Гейер призвал на помощь все свое мужество и посмотрел в глаза Стевику Г'лейдеону.
— Она сбежала. Я видел ее последним.
Купец стукнул по столу ладонью. Бумаги полетели на пол, а модель корабля подпрыгнула. Свежеприклеенная мачта отвалилась и покатилась по столешнице.
— Моя дочь исчезла? — почти прорычал Стевик. — Я был лучшего мнения о Селиуме. — Он указал дрожащим пальцем на декана. — Вы ответите за ее исчезновение, вы виновны в нем. Я требую немедленной встречи с Хранителем Фиори.
Гейер съежился на стуле.
— Смотритель не…
Стевик не стал дослушивать. Он распахнул двойные двери и пулей вылетел из кабинета декана. Купец принялся ходить по коридорам в поисках кабинета Золотого Хранителя. Он распахивал двери, пугая администрацию, мешая вести занятия. Когда на пути попадались клерки, Стевик просто отталкивал их с дороги. Вслед летели возмущенные восклицания и проклятия.