Зеркала
Шрифт:
Снова взялась за спицы, благо свет настольной лампы всё ещё был ярок и именно со стороны вязальщицы. То и дело поглядывая на спящего Игоря и на котёнка, по ощущениям — быстро выросшего и повзрослевшего, Кира еле слышно постукивала спицами, завершая мужской снуд, который не могла вязать уже дня два.
Наверное, она заснула.
Хотя многое чувствовала. Как больной с высокой температурой, который проснулся среди ночи, плавая в полусне-полубреду, и даже привычный свет такому больному кажется тёмным и тяжёлым…
С наступлением полуночи она получила впечатление уходящего
Прикосновение к щеке она ощутила как дуновение тёплого ветра. Открыла глаза — Тим. Он разогнулся, возвышаясь над нею, приложил палец к губам и чуть улыбнулся. Кира отложила вязание и, схватившись за подлокотники кресла, приготовилась было встать. Но Тим покачал головой и слегка нажал ладонями на её плечи. Девушка поняла: ей предлагается сидеть — и наблюдать? Прислушалась: вечеринка в разгаре…
Тим шагнул к кровати, взял котёнка и перенёс его, нисколько не возражающего, на колени Киры. Девушка удивлённо вскинула брови, а Тим мягко положил её ладонь на пушистую спинку Шустика. «Гладь», — поняла его невысказанное вслух Кира.
Любопытно. Значит… Она должна сидеть в комнате и гладить Шустика?
И только тут, невнимательно, по привычке оглядываясь, она поняла, что в комнате появился новый предмет, которого до сих пор не было. Тим принёс? Предмет этот был высоким, где-то метра два, прямоугольным и закрыт белой тканью. Зеркальная дверь от шкафа! Тим поставил эту дверь напротив кровати с Игорем. Причём поставил прямо. Приглядевшись, Кира поняла, что, если спустить покрывало с зеркала, кровать со спящим отразится в нём. Для Игоря не опасно? Или Тим задумал что-то такое, что сделает это отражение безопасным?
Тим подошёл к зеркальной двери и чуть-чуть отогнул краешек покрывала, прячущего зеркало. И ушёл в противоположный угол комнаты, где, как оказалось, стоял ещё какой-то, пока прикрытый предмет. Кажется, этот предмет был небольшим, но тяжёлым. Тим был в футболке, и даже в небольшом свете Кира заметила, как напряглись его сильные руки, когда он поднял этот предмет.
Прихватив его, Тим отошёл за кресло с девушкой и чем-то пошелестел там. Затем он очутился сбоку от Киры и протянул ей что-то маленькое и лёгкое. Вот этого предмета девушка точно не поняла. Какой-то остро наточенный с одного конца и слишком длинный карандаш. Только немного толще обычного. И без грифеля, как выяснилось.
Она подняла брови: «Зачем?» Он улыбнулся: «Надо!» И снова ушёл за кресло. Она повертела в руках этот «карандаш», который дала прежде понюхать Шустику — тот выразительно потянулся к нему носом. Нет, она не представляет, зачем этот «карандаш» ей понадобится. Но, если Тим считает, что до поры до времени она не должна знать про это, значит, она будет выжидать… Правда, один момент заставил её затаить дыхание: она как-то так повернула этот непонятный «карандаш», что он оказался зажатым в её ладони — острием наружу, словно нож. Она даже специально подержала его так некоторое время, тревожно примериваясь. Хм… Оружие?
Краем зрения уловленное движение в комнате заставило её поднять от «карандаша» глаза —
Покрывало шевельнулось. И не само по себе: поверх краешка показалось что-то небольшое, что явно надавило на ткань — та сморщилась от усилия. Сердце Киры остановилось — ей причудилось, что она и дышать перестала от этого едва заметного шевеления. Крупная, неудержимая дрожь прошла по всему её телу. Она ещё не поняла, что испугалась, но память тела!.. И сразу инстинкты вздыбились: «Покрывало упадёт! А из него выскочит зазеркальный!! С его страшными когтями!! Беги!!»
Она зажалась в кресле так, что чуть пискнул Шустик в руках, сдавивших его. Этот писк привёл девушку в себя. Зазеркальный не будет бросаться на неё. У него здесь другая жертва. И — за креслом стоит Тим. Он не даст в обиду никого — так Кира чуть не молилась, повторяя снова и снова: «Тим придумал что-то, что поможет нам обоим — и мне, и Игорю! Пожалуйста, Тим, ты же придумал что-то стоящее!»
Край покрывала медленно сдвинулся ещё немного вниз. Показалась рама зеркала.
Что-то холодное проехало по виску девушки. Перепуганная, она застыла ещё больше, хотя, казалось, уже — куда больше-то? И лишь секундой позже поняла. Пот. Она зажата в напряжении до такой степени, что вспотела. Странно, что котёнок в руках будто понял, что хозяйка испугана, и не поднимался, хотя Кира боялась, что малыш спрыгнет с её коленей.
Несмотря ни на что, Кира вдруг почувствовала за креслом движение, но долго прислушиваться к нему не могла. Это был, как она решила, шелест одежды…
Ткань на зеркальной дверце шкафа вновь привлекла её внимание.
Над краем всплыли глаза — не призрачно голубые, как их запомнила Кира по последней встрече с зазеркальным. Нет, эти глаза горели светло-красным и мутным. Словно кто-то взял — да разбавил сгусток крови обычной водой. Но размешал плохо. Глаза без зрачков и белков. Просто два призрачно-красных кругляша.
По направленному взгляду этих красных глаз Кира определила, что зазеркальный сначала заметил её: он будто толкнулся покалывающим взглядом в её глаза. А потом медленно, не торопясь, тварь переместила — не взгляд уже, а жёсткую фиксацию! — на спящего. То небольшое, что отгибало ткань, прячущую зеркало, оказалось корявым пальцем с когтем. Палец продолжил движение вниз, убирая покрывало и являя глазам уже достаточно большую зеркальную поверхность, в которой постепенно появлялась вся небольшая комната.
Глухая тревога снова бросила Киру в пот: почему зазеркальный взглянул сначала на неё, а потом — на Игоря? Почему мутно-красные глаза не шевельнулись посмотреть наверх — на Тима, стоящего за креслом? И вдруг сообразила: то шелестящее движение за креслом перед явлением красноглазой твари — это Тим спрятался, присев на корточки.
Знать бы, что задумал Тим! Может, легче было бы перенести то, что происходило.
Но зазеркальный доделал то, что начал: ткань, исполнявшая функцию накидки, сползала-сползала — и вдруг с шорохом съехала с зеркала! А тварь прыгнула на пол…