Зеркала
Шрифт:
Поневоле Кира взглянула на котёнка: боится ли? Малыш безмятежно сидел на её коленях и не шевелился. А ведь обычно маленькие любопытны? Или это нормальная реакция зверька на невиданную ранее тварь? Как бы то ни было, девушка прониклась спокойствием котёнка и продолжала следить за тварью.
Зазеркальный на сей раз оказался изменённым не только в цвете глаз. Уродливое нагое тело, сгорбленное и толстое, поражало длинными, худыми до костлявости конечностями, сложенными сейчас, как у кузнечика. Кира почему-то вспомнила, что Игорь объяснил: зазеркальный — не имор, не собственно зеркальный дух, а душа умершего человека.
Прозрение, новое и яркое, подступило так внезапно, что Кира чуть не задохнулась от понимания: у неё в руках осиновый кол в миниатюре!
Но думать, что и как, уже не дали. Бешеным прыжком зазеркальный с пола выстрелил на кровать. Он приземлился в ногах спящего, встряхнув его (Игорь, не открывая глаз, на это только прошептал что-то), — и тут же взвился вверх, кажется собираясь немедленно вцепиться в человека, чтобы изодрать его, жаждая крови! И упал назад, когда перед ним самим взметнулась гибкая зеленоватая волна и распахнулась узкая пасть — с явственным шипением! Кира ахнула.
А потом резко обернулась.
Тим стоял за креслом — когда только выпрямиться успел?! — и целился из странного оружия, напоминающего лук или арбалет. Но не в зазеркального — в само зеркало!
Сначала завизжал зазеркальный, когда понял, резко оглянувшись, что хочет сделать человек. Но металлически лязгнуло оружие Тима — и почти одновременно грохнуло и загремело осколками зеркало. Так поразительно легко и в такие мелкие осколки, что Кира изумилась: разве такое возможно?! Но ещё более поразило, что Игорь продолжал лежать — продолжая спать, хотя уже морщился, точно ему что-то слегка мешало… Тварь кинулась было к зеркалу. Крупных осколков было много, и, кажется, она рассчитывала спрятаться в одном из них. Но, видимо, получив плоть, она тоже стала уязвимой. Поэтому она легким пухом отлетела от сыплющихся с дверцы осколков и рванула назад, к кровати.
Снова металлический лязг. Короткой стрелой зазеркального отшвырнуло от кровати, а сам он завизжал так пронзительно, что вскочил спавший Игорь. И тут Кира снова поразилась: как же он спал, пока рушилось со звоном и грохотом зеркало?! Сейчас же он вскочил и быстро слетел с постели, чуть не нырком бросившись к креслу, за которым всё ещё стоял державший арбалет Тим.
Тварь шлёпнулась в стену напротив кровати, но оказалась живучей. С ударившим по голове скрежетом она быстро встала на конечности и выдрала из себя окровавленную стрелу — Кира застонала от ужаса. Зазеркальный опять завизжал, но не от боли, а яростно! И бросился вперёд, пока Тим поспешно перезаряжал своё оружие, уперев его в пол. Тварь бросилась к Кире — и, истекая кровью и испуская всё тот же бьющий по нервам надрывный визг, прыгнула на вскочившую на ноги девушку. Котёнок с её коленей спрыгнул сам — почти в одно мгновение с нею…
Кира закричала сама, отшатываясь, и осеклась, когда между нею и тварью промелькнуло что-то призрачно-зеленоватое. Тварь, попав в это странное, замедлила движение, словно очутилась в какой-то жидкости, но продолжала лететь, распялив пасть и вооружившись длиннейшими когтями, готовясь бить и рвать.
— Кира!
Крик Тима прошёл мимо ушей.
Оцепенев от страха, она почувствовала, как лапы-конечности зазеркального ударили по плечам:
Тяжесть повисшей на колышке твари заставила Киру, застонавшую уже от отвращения: из распяленной пасти зазеркального, заперхавшего кровавым кашлем, словно брызнуло смрадом гнили! — опустить отяжелевший колышек, и тварь соскользнула с деревяшки. Кира, сообразив, что происходит, ужаснулась: нельзя отпускать тварь — уйдёт или снова прыгнет! Она отшатнулась было с пути нового прыжка зазеркального… Тот выл, зажимая корявыми пальцами кровоточащую рану на животе и с ненавистью глядя на девушку. И вдруг поднял глаза — и завопил… Тонко и так пронзительно, что у Киры слёзы сами хлынули от боли…
Крик прервался вместе с новым лязганьем.
Стрела вонзилась в тварь, пригвоздив её к полу.
Тим медленно встал рядом с Кирой, сильно отодвинул её за себя, ближе к ошеломлённому Игорю, который явно с трудом стоял на ногах, а потом отобрал у неё колышек и шагнул к зазеркальному. Тот корчился на короткой металлической стреле, не в силах кричать: его пригвоздили к полу, пробив горло. Корчился и следил за приближением Тима выпученными кровавыми глазами, полными ужаса.
— Получи, тварь…
Без замаха Тим ударил острием колышка по голове зазеркального. Маленькое, но действенное оружие пробило голову твари легко и чуть вязко, словно мужчина ударил по куску замороженного, но начавшего оттаивать масла. Зазеркальный коротко вякнул. Кире, по спине которой будто провели ледяными пальцами, показалось — она слышала влажный перелом костей… А потом… Плоть зазеркального быстро ссохлась, а потом потемнела ещё больше и начала ссыпаться хлопьями сажи… К горкам сажи подошёл котёнок и зашипел на неё.
Кира чувствовала себя так, словно только рыдала: всухую, но тряслась от плача… И воздуха — вдохнуть хорошенько — не хватало.
Когда вокруг короткой стрелы (болт? — ненужно вспомнила Кира) осталось лишь пятно пепла, а осиновый колышек неуверенно упал рядом, Тим обернулся к ней и Игорю.
— Ну чё, естествоиспытатель? Не жалеешь, что эту дрянь прибили? — хрипловато спросил он у Игоря. И рассмеялся, снова нагнувшись и выдёргивая стрелу из пола. — Теперь можешь спать в своё удовольствие. И жить — тоже. А мы с Кирой пойдём наслаждаться вечеринкой. Кира!..
Держа в одной руке арбалет (теперь девушка убедилась, что это именно арбалет), другой он собственнически обнял Киру за плечи, а она обняла его за пояс. Чтобы плотно-плотно. Чтобы ближе к теплу и к силе. Чтобы ближе к любимому мужчине.
… Дмитрий, стоически заполночь ожидавший звонка из коттеджа Тима, приехал сразу и забрал своего приятеля к себе.
Вечеринка закончилась ближе к утру, несмотря на испуг гостей, вызванный странными и кошмарными звуками со второго этажа. Выход Тима с арбалетом и с Кирой вызвал торжествующий крик всех тех, кто любит красивые выходы. А Тим, как призналась себе Кира, был в этот момент похож на пьяного викинга, только что задравшего какую-нибудь чудовищную зверюгу из своих, викинговских легенд.