Зеркало треснуло

Кристи Агата

Мисс Марпл улыбнулась.

— Вижу, — произнесла она, — в Сент-Мери-Мид ничего не изменилось. Как было, так и осталось.

— Да, система связи все та же, — согласилась миссис Бантри.

— Ну, а теперь, Джейн, скажите мне, что вы об этом думаете?

— Первая мысль, конечно, о муже, — задумчиво бросила мисс Марпл.

— Он там был?

— Да, был. А, может быть, это самоубийство? — спросила миссис Бантри.

— Самоубийство? Нет. И еще раз нет, — решительно возразила мисс Марпл.

— Она была не из тех, кто решается на это.

— Как

вы познакомились с ней, Джейн?

— Как-то я гуляла по Жилмассиву и упала как раз у ее дома. Она была очень любезна и очень добра ко мне.

— А мужа ее вы видели? Не показался ли он вам человеком, способным отравить свою, жену?

— Заметив протестующий жест мисс Марпл, миссис Бантри быстро продолжала:

— Вы же понимаете, что я имею в виду, Джейн. Не напомнил ли он вам майора Смита, или Берти Джонса, или кого-нибудь еще, известного вам прежде, кто отравил свою жену или попытался сделать это?

— Нет, — ответила мисс Марпл.

— Он никого мне не напомнил, а вот она напомнила.

— Кто? Миссис Бедкок?

— Да, — произнесла мисс Марпл.

— Она напомнила мне некую Элисон Уайльд.

— А что представляла из себя эта Элисон Уайльд?

— Она совсем не знала, — медленно произнесла мисс Марпл, — жизни. Она никогда не думала о людях и поэтому у нее не было никакой защиты от того, что с ней происходило.

— Нет, я решительно ни слова не понимаю из того, что вы говорите, — заявила миссис Бантри.

— Это очень трудно объяснить, — сказала мисс Марпл извиняющимся голосом.

— В основе всего этого лежит эгоцентризм. Не эгоизм, нет, — подчеркнула мисс Марпл, — а именно эгоцентризм. Можно быть доброй, бескорыстной, внимательной. Но если вы похожи на Элисон Уайльд, вам совершенно безразлично, что вы делаете и для кого. Поэтому никогда не известно, что может произойти с вами.

— Нельзя ли это как-то пояснить, — попросила миссис Бантри.

— Я могу привести один абстрактный пример. В действительности, конечно, этого никогда не происходило.

— Прошу вас, — сказала миссис Бантри.

— Допустим, вы пришли в магазин. Вы знаете, что сын хозяйки — спекулянт, то есть человек с преступными наклонностями. И вот в его присутствии вы сообщаете его матери, что у вас дома есть крупная сумма денег, изделия из золота и серебра, драгоценности. По какой-то причине вы взволнованы и вам не терпится с кем-нибудь поговорить о ваших сокровищах. При этом вы как бы случайно упоминаете, что вечером вас не будет, а дом вы никогда не закрываете на замок. Вы с огромным воодушевлением обо всем ей рассказываете. Вы не можете иначе, потому что сама мысль о сокровищах довлеет над вами.

А затем представим, что в тот же самый день вечером вы отправляетесь к своим друзьям и тут вдруг вспоминаете, что что-то забыли. Вы возвращаетесь домой и видите этого молодого человека, который роется в ваших вещах. Застигнутый врасплох, он поворачивается и убивает вас.

— В наше время это с каждым может случиться, —

заметила миссис Бантри.

— Отнюдь, — возразила мисс Марпл.

— У большинства людей есть чувство самозащиты. Они понимают, когда, что и в чьем присутствии можно говорить. Но Элисон Уайльд никогда над этим не задумывалась. Она принадлежала к тем людям, которые любят поболтать о том, что они сделали, видели или слышали. Они никогда не говорят, что сделал или сказал кто-нибудь другой. Жизнь для них — дорога с односторонним движением и касается только лично их. Все другие представляют не больше интереса, чем обои в комнате.

— Она замолчала и после паузы добавила:

— Мне кажется, Хеся Бедкок была именно такой женщиной.

— Вы думаете, — спросила миссис Бантри, — она способна была вмешаться в какое-нибудь дело, не зная, к чему это приведет?

— Скорее, не сознавая, что это может быть опасным для нее, — ответила мисс Марпл.

— Вот, по-моему, единственная причина, по которой ее могли убить. Если, конечно, мы правы, предполагая, что ее убили.

— А не могла ли она шантажировать кого-нибудь? — предположила миссис Бантри.

— Как вы думаете?

— О нет, — заверила ее мисс Марпл.

— Она была доброй и хорошей женщиной и никогда не сделала бы ничего подобного. Вся эта история, — с досадой добавила она — представляется мне очень не правдоподобной. Я начинаю думать, не могла ли она…

— Ну? — заинтересованно спросила миссис Бантри.

— Хотела бы я знать, — задумчиво произнесла мисс Марпл, — не могла ли Хеся Бедкок погибнуть по ошибке.

Неожиданно распахнулась дверь, и в комнату влетел доктор Хейдок в сопровождении возбужденной мисс Найт.

— Я вижу, вы уже взялись за дело, — заметил он, бросив взгляд на обеих дам.

— Я зашел, чтобы справиться о вашем здоровье, — сказал он, обратившись к мисс Марпл, — но теперь вижу, что в этом нет необходимости. Вы ведь уже начали принимать рекомендованное мною средство?

— Какое, доктор.

Доктор Хейдок указал пальцем на вязание, брошенное мисс Марпл на столик рядом с кроватью.

— Распутывание, — сказал он.

— Я прав, не так ли?

Мисс Марпл смущенно заморгала.

— Вы шутите, доктор Хейдок? — спросила она.

— Не пытайтесь ввести меня в заблуждение, дорогая моя. Вам это все равно не удастся. Я вас слишком хорошо знаю. Внезапная смерть в Госсингтон-холле, и по Сент-Мери-Мид уже бродит масса слухов! Все говорят об убийстве, хотя результатов дознания еще нет.

— Кстати, когда оно должно состояться? — спросила мисс Марпл.

— Послезавтра. К этому времени, — продолжал доктор Хейдок, — я надеюсь, вы узнаете, кто преступник, и решите, какого наказания он заслуживает. Ну, ладно, — добавил он, — не буду больше здесь задерживаться. Нет смысла тратить время на пациентку, которая не нуждается в моей помощи. Ваши щеки порозовели, ваши глаза блестят, вы начинаете наслаждаться жизнью. До встречи.