Зеркало треснуло
Шрифт:
Дознание было отложено на две недели.
Сразу же после его окончания к Артуру Бедкоку подошел инспектор полиции Фрэнк Корниш.
— Могу ли я поговорить с вами, мистер Бедкок?
— Конечно, конечно.
Артур Бедкок выглядел более растерянным, чем обычно.
— Не могу понять, пробормотал он, запинаясь.
— Просто ничего не могу понять.
— У меня здесь автомобиль, — сказал Корниш.
— Может быть, поедем к вам домой? Там будет удобнее, и вы будете чувствовать себя менее скованным.
— Благодарю вас, сэр. Да, да, уверен, так будет лучше.
Вскоре
— Мери? — в крайнем удивлении спросил Артур Бедкок.
— Я зашла, чтобы приготовить вам чаю, Артур. Я подумала, что вам необходимо подкрепиться после дознания.
— Очень любезно с вашей стороны, — с благодарностью пробормотал Артур Бедкок.
— Э-э… — замялся он, — разрешите представить вас инспектору Корнишу. Миссис Бэйн, моя соседка.
— Понимаю, — промолвил инспектор Корниш.
— Я принесу еще чашку, — сказала миссис Бэйн.
Она исчезла на кухне. Смущенный Артур Бедкок провел инспектора в гостиную справа от холла. Стены ее были покрыты ярким кретоном.
— Она очень добра, — заметил он.
— Всегда была очень добра.
— Вы давно с ней знакомы?
— Нет. С тех пор как она приехала сюда.
— Вы, кажется, здесь уже живете два или даже три года?
— Скоро будет три, — ответил Артур.
— А миссис Бэйн приехала сюда около полугода назад, — пояснил он.
— Ее сын работает где-то поблизости, поэтому после смерти мужа она переехала к нему.
В этот момент миссис Бэйн внесла в комнату поднос. Это была смуглая привлекательная женщина лет сорока, темноволосая, с черными глазами — все это придавало ей сходство с цыганкой. Взгляд у нее, однако, был какой-то странный, настороженный. Она поставила поднос на стол. Инспектор Корниш любезно поблагодарил. Что-то, видимо, профессиональное чутье, подсказывало ему, что нужно быть настороже. Ее встревоженный взгляд, смущение при виде его с Артуром нельзя было не заметить. Инспектору Корнишу было хорошо знакомо чувство скованности, которое возникает у человека в присутствии возможной опасности, и чувство недоверия лица, уже раз, пускай невольно, нарушившего закон. Он понял, что миссис Бэйн когда-то уже была в поле зрения полиции. Отсюда — ее осторожность и скованность. Корниш мысленно взял себе на заметку необходимость побольше разузнать о Мери Бэйн.
Поставив поднос на стол и сославшись на то, что ей надо домой, она удалилась.
— Довольно приятная женщина, — заметил инспектор Корниш.
— Да, конечно. Она очень добрая, очень хорошая соседка и очень симпатичная женщина, — согласился Артур Бедкок.
— Она была подругой вашей жены?
— Нет. Нет, я бы так не сказал. Они были просто соседками, в хороших отношениях друг с другом, вот и все.
— Понимаю. Теперь, мистер Бедкок, я хотел бы получить от вас как можно больше информации.
— О да, инспектор. Конечно, я понимал, что вы должны были заподозрить что-то неладное, я и сам почти так думал, так как Хеся всегда была здоровой женщиной. Она практически ни дня не болела. И я сказал себе: «Здесь должно быть что-то не так». Но все равно это кажется мне настолько невероятным. Надеюсь, вы меня, понимаете, инспектор. Совершенно невероятно. Как это лекарство… этот диэтил… метил…
— Он запнулся.
— У него есть более простое название — кальмовит, — сказал инспектор.
— По названию торговой фирмы, его производящей. Вы когда-нибудь сталкивались с этим названием?
Артур Бедкок смущенно покачал головой.
— Кальмовит чаще используется в Америке, нежели у, нас — продолжал инспектор.
— Там, насколько я знаю, его можно купить совершенно свободно.
— Для чего он предназначен?
— Он вызывает, насколько мне известно, спокойное и безмятежное состояние ума, — ответил Корниш.
— Его обычно прописывают тем, кто страдает нервными расстройствами, переутомлением, депрессией, меланхолией, бессонницей и тому подобным. Нормальная доза практически безвредна, но превышать ее не рекомендуется. Ваша жена, похоже, приняла шестикратную дозу.
Бедкок изумленно уставился на него.
— Хеся никогда в жизни не принимала ничего подобного, — сказал он.
— Я уверен в этом. Она вообще не признавала лекарств. У нее никогда не было ни нервных расстройств, ни депрессии, ничего. Она была одной из самых жизнерадостных женщин на свете.
Инспектор кивнул:
— Понимаю. И ни один врач не прописывал ей ничего подобного?
— Нет. Определенно нет. Я уверен в этом.
— Кто был ее врачом?
— Доктор Симе, однако не думаю, что она хотя бы раз была у него с тех пор, как мы тут живем.
— Значит, — задумчиво произнес инспектор Корниш, — она не нуждалась в этом лекарстве и не принимала его.
— Нет, инспектор. Уверен, что нет. Она, наверное, приняла его тогда по ошибке.
— Трудно представить, как можно было так ошибиться, — заметил Корниш.
— Что она ела и пила в тот день
— Так, дайте подумать. На завтрак…
— Не стоит начинать издалека, — прервал его Корниш.
— Такая большая доза лекарства действует быстро, даже неожиданно. Начните, скажем, с чая.
— Ну, мы зашли в палатку в саду. Там была ужасная давка, но нам в конце концов все же удалось получить по чашке чая и булочке. Мы постарались прикончить все это побыстрее, так как в палатке было очень жарко, а затем снова вышли на воздух.
— И это все, что она там съела — булочку и чашку чая?
— Именно так, инспектор.
— А после этого вы пошли в дом, так?
— Да. К нам подошла молодая девушка и сказала, что Марина Грегг будет очень рада встретиться с моей женой. Разумеется, Хеся была в восторге. Последние дни она без конца говорила о Марине Грегг. Впрочем, все были несколько возбуждены. Да вы, конечно, знаете об этом не хуже меня, инспектор.