Зеркало

Бражник Татьяна Ивановна

— Тогда бороться просто бессмысленно! У меня же не было ни единого шанса вырваться! — не тая досады воскликнула я.

— Шанс есть всегда. — философски заключил эльф. — Все дело в том, чтобы уметь им воспользоваться. У тебя был время для того, чтобы оглянуться и выкинуть «Щит». И это как минимум.

Я насупилась, но возражать не стала. Все произошло за считанные секунды. Может мне глаза пониже спины отрастить, чтобы видеть еще и сзади кто крадется! Мне никогда не выдержать это испытание.

Медальон на шее вспыхнул бледным холодным светом, приятно согревая кожу. Полдень. Отряхивая одежду, я устало поднялась с земли, презрительно проигнорировав

руку помощи, протянутую мне Михеем. Я была слишком зла. И в первую очередь на себя. Быстро сориентировавшись, я зашагала в сторону общины.

— Немного правее. — бесцветным голосом поправил меня эльф.

Сделав вил, что как раз туда и собиралась идти, я повернула в указанном направлении. За те четыре месяца, что я находилась в общине, меня довольно неплохо научили ориентироваться в лесу. Хотя я и не могла похвастаться, что чувствую себя здесь как дома, страх заблудиться исчез.

С того дня, как меня привезли в общину, началось мое обучение. И думаю, что я без преувеличения могу сказать, что началась новая жизнь. Лазарь мучил меня целыми днями, заставляя чувствовать энергетические потоки и контролировать их. Благодаря моим усилиям, община лишилась двух сараев и колодца, а крышу над Домом собраний пришлось отстраивать заново. Зато уже через месяц я могла контролировать свою силу и не представляла особой угрозы для окружающих. Колдовать оказалось сложнее, чем это выглядело поначалу: приходилось зазубривать бесконечное множество разных заклинаний, построений, правил, никому не нужных и совершенно бесполезных. Всякий раз, когда мне требовалось быстро их применить в экстренной ситуации, ничего не шло на ум. Но вскоре они настолько крепко засели в моей голове, что я и задумываться вовсе перестала, применяя их на автомате.

Несмотря на изматывающие тренировки и утомительные занятия, увильнуть от которых Лазарь не оставил мне ни малейшей возможности, жить в общине мне нравилось. Так хорошо, как здесь, мне еще нигде и никогда не было. В общине я чувствовала себя частью целого. Нужной частью. Здесь у каждого были свои функции. Исай без конца что-то строил и ремонтировал разрушенное такими недоучками, как я. Верен терпеливо водил меня по лесу, разъясняя азы, которыми должен владеть любой, что бы попасть домой, а не в зубы голодным хищникам. Деян помогал мне осваивать боевую магию, доводя заученные заклинания до автоматизма. Дарен и Михей учили меня уж совсем бесполезному делу в эпоху высоких технологий — обращаться с мечом и луком. И если в первом за небывалый успех считалось то, что я поднимала эту тяжеленную железяку с земли и держала на вытянутых руках в течение десяти секунд, то с луком приходилось попотеть, целясь в сердце самодельной соломенной мишени.

На все мои мольбы заменить эти средневековые орудия пыток на что-нибудь автоматическое, с пулями и не такое тяжелое, ребята рассержено фыркали и гоняли меня до чертиков перед глазами. Дело в том, что убить мага обычной пулей или подорвать на мине практически не возможно. Порох и сталь способны причинить магической плоти вреда не больше, чем комар. И только серебро, защищенное надлежащими рунами, способно заставить их обратить на себя внимание.

Иногда я ненавидела своих учителей. Мне казалось, что они специально взваливают на меня слишком большую ношу, чтобы в очередной раз напомнить жалкой мне всю бездарность моего Потенциала и дать почувствовать себя кривоглазым безруким рахитом, но, поостыв, оценила их труд. Теперь я могла постоять за себя, разнеся на мелкие кусочки какого-нибудь не слишком

проворного колдунишку.

Кстати, в так тщательно скрываемом от меня в первое время Великом Договоре ничего такого уж таинственного не оказалось. Впрочем, чтобы там не говорил Софон, «великого» я тоже в нем ничего не разглядела. Попирался этот «великий и незыблемый» тут и там. Предназначенный для того, чтобы сдерживать амбиции владеющих Потенциалом, Договор уже давно растерял свою грозность.

Создан он был сразу после того, что Софон назвал Великим расколом. Как мне и пытались объяснить с самого начала, для наших предков магия была такой же обыденной и неотъемлемой частью жизни, как для нас сегодня горячая вода в трубах или, например, электричество. Дар сам выбирал, кто им будет обладать. Одинаково одаренные дети могли родиться как в семье князя, так и в семье крестьянина. Их одинаково холили и лелеяли, а по достижении ими пятилетнего возраста отдавали туда, что со старинных языков на современные переводится как «Академия».

Со временем Дар начал изменяться, как изменялся и весь мир. Он стал более агрессивным, разрушающим. Появлялись болезни, вылечить которые маги были не в состоянии. Некоторые увидели в этом упадок, другие — возвышение.

Люди, используя разрушающую все и вся магию, захотели власти. Еще большей. Они обратили свое внимание на то, сколько природных богатств принадлежит Малым расам. Считая себя сверхразумными существами, люди начали воевать со старшими народностями. Быстрой и победоносной войны не получилось. Отстаивая свои земли, а главное — жизнь и свободу, Малые дрались до последнего. Мощью и коварством, мобилизовав все силы и прибегнув к самым низким способам борьбы, людям удалось одержать верх. Не последним фактором явилось то, что именно люди как никто способны к магии. И они не преминули ей воспользоваться.

Когда очнулись и поняли, было слишком поздно. Малые расы оказались незаменимой частью Мира и без них он начал медленно, но верно увядать.

В рядах магов нашлись те, кто понял всю необходимость сохранения баланса между существами, населяющими нашу планету. Среди носителей Дара вспыхнула настоящая вражда. После нескольких лет ожесточенных споров стало ясно — прежние устои повергнуты в прах. Равные противостояли равным. Магия оказалась расколота, и склеить разлетевшийся в дребезги мир было уже невозможно.

Все решилось в одночасье. После десяти дней кровопролитной битвы, на которой полегли как Адепты Академии низших уровней, так и Верховные магистры, те из членов Верховного Собора Магов, кто остался жив и был более или менее в своем уме, решили собраться вместе, для приятия решения, которое должно было положить конец этому безумию.

Собор явил свету Великий Договор, сохранившийся до наших дней. Согласно его букве, никто не смел покушаться на жизнь и свободу Малых рас. Взамен они отныне могли жить лишь в определенных, специально выделенных для них резервациях, не претендуя на земли людей и не вмешиваясь в их жизнь.

Это решение оказалось для многих Малых сродни смертельного приговора. Но они приняли его, потому что те крошечные остатки их народов попросту не могли претендовать на что-то большее.

По этому же Договору маги были официально разделены. Те, кто отстаивал интересы Малых, были наделены особыми полномочиями и обязались следить за исполнением Договора. Их назвали Хранителями. Тех же, кто и стал причиной всех бед, назвали Свободными магами. Они не подвергались гонениям до тех пор, пока не осмеливались перейти черту.