Zero Hour
Шрифт:
– То, что ты уже работаешь, - не сдавалась Виттория, - А мне только надо устроиться.
– Ну и что?! – Джузеппе был непробиваем, - Ты совсем недавно выпустилась. Тебя все в вашем департаменте помнят, это собеседование – это чистая формальность.
Червячок сомнения возник из ниоткуда. В словах брата была львиная доля правды, и…
– Профессор Карроцци?! – раздалось откуда-то сзади.
Виттория с Джузеппе синхронно обернулись.
Трое молодых парней и две девчонки, каждый – с начатым бокалом в руке, замерли в удивлении и смотрели на них
Джузеппе их тут же узнал.
– О, привет, ребята, - он отсалютовал им так, словно держал в руке бокал, а затем удивленно уставился на свой собственный пустой кулак.
– Профессор Карроцци, Вы что здесь делаете? – пискнула одна из девчонок.
– Не видите, что ли? Пью, - икнул Джузеппе, - А вас как так далеко от кампуса занесло? На Сан Лоренцо уже все закончилось?
Виттория прыснула в кулак. Бесконечная тусовка на Сан Лоренцо не заканчивалась никогда – это знал любой, кто хоть как-то был связан с Сапиенцой, и она могла только пожалеть тех бедолаг-студентов, которые, снимая там койки в квартирах, еще пытались как-то учиться.
Один из парней, высокий и кудрявый, усмехнулся:
– Я так понимаю, нам на первую пару можно не приходить?
– С чего это? – удивился Джузеппе, - Наоборот! У меня для вас есть сюрприз!
Сначала напряглись студенты, но когда Джузеппе обернулся к стойке и крикнул:
– Гай! Гай, где ты там потерялся, иди сюда! – напряглась уже и Виттория.
Все идеи брата, которые хоть как-то включали в себя Цезаря, не заканчивались ничем хорошим. Все пьяные идеи брата никогда на ее памяти не заканчивались ничем хорошим.
Помноженные друг на друга, эти два фактора должны были дать удивительную взрывоопасную смесь, которая могла жахнуть прямо…
– Чего тебе? – Цезарь каким-то невероятным образом ухитрился протиснуться сквозь столпившихся у стойки людей даже не пролив содержимого бокалов, которые держал в обеих руках, - Держи, это твое.
Едва ухватив бокал, Джузеппе тут же отпил пива.
– Спасибо. Будешь у меня сегодня на лекции приглашенным экспертом?
Цезарь ничуть не удивился и сразу перешел к делу:
– Во сколько?
– В восемь, - с энтузиазмом отозвался Джузеппе.
– Не, не могу, - Цезарь помотал головой, - В восемь я планировал валяться в кровати и жалеть, что родился.
Виттория прыснула в кулак.
Лица студентов вытянулись.
– Ой, а это правда… - и снова девчонка собралась с мыслями первой. Но не до конца.
– Я? – закончил за нее Цезарь. Она кивнула, - Зависит от того, что вам нужно и есть ли у вас ножи.
На лицах студентов читался напряженный умственный процесс. Первый раз в жизни латынь пригодилась им за стенами института – и сразу же в задаче со звездочкой размером с Бетельгейзе. Не просто латынь – беглая, пьяная, смешанная с итальянским в самых неожиданных местах и приправленная орущей на полную громкость музыкой.
– Нету, - кудрявый парень, похоже, был из них либо самым умным, либо самым трезвым, - Нам бы фото.
– Ну, тогда я, - ухмыльнулся Цезарь.
Папа вынырнул из
– Повторите мне, пожал… - сразу начал папа, обращаясь к бармену.
Но закончить не успел.
– Джио, тебе уже хватит! – возмущенно крикнула мама. Как обычно, она неукоснительно бдела за его моральным обликом.
И как обычно, папе было на это наплевать.
– Лаура, я не видел своих детей несколько месяцев. И вообще, я в отпуске, - он легко отбил этот пас и повернулся к бармену, - Повторите мне.
Взгляд папы скользнул по рукам Виттории и остановился на ее лице:
– Возьми себе что-нибудь, - сказал он, и она чуть было не застонала, - Я хотел выпить за Карстена.
Это был уже удар под дых. Виттория сдалась.
– Ладно. Повторите мне тоже.
Карстен заслуживал намного большего, чем это, но даже так было лучше, чем ничего. Даже мама перестала возмущаться и, наоборот, тоже заказала у бармена еще бокал.
Они вернулись к столу, - студенты Джузеппе, пусть и не понимая, что происходит, как утята за мамой гуськом потянулись за ним, - и папа встал возле своего стула.
Остальные последовали его примеру.
– Карстен Зеебергер. Пусть мне и не выпало шанса узнать тебя получше, я знал о тебе самую главную и важную вещь. То, что моя дочь, из всех, выбрала именно тебя. И она не ошиблась. Ты был смелым парнем. Ты не струсил, не сбежал тогда, когда все начало катиться под откос. Ты делал все для того, чтобы никто не пострадал – и, к сожалению, слишком мало обращал внимания на свою собственную безопасность.
Виттория сжала бокал покрепче, пытаясь сдержать подступающие к глазам слезы.
– Покойся с миром, Карстен. Сегодня мы пьем за тебя.
Предательская слеза катилась по щеке, когда они подняли бокалы и, не чокаясь, выпили.
Следом за папой слово взял Цезарь. Он говорил долго и витиевато, и только сейчас Виттория начинала понимать, насколько он все это время упрощал свою речь для того, чтобы его хоть кто-нибудь понимал.
Но сейчас он перестал сдерживаться.
Заинтересованные необычным действом, люди подтягивались со всех сторон. Едва разобравшись, что происходит, они затихали. Кто-то приглушил музыку – и кроме голоса Цезаря не осталось ничего.
Нить понимания то находилась, то снова терялась, удивительным образом словно перенося ее на несколько тысяч лет назад.
– …он был мне больше, чем другом. Он спас мне жизнь, - неожиданно, Цезарь перешел на почти чистый итальянский, и от иллюзии не осталось и следа, - Тогда, когда те, кого я считал своими друзьями, пытались ее отнять. Если бы не он, меня бы здесь не было, и это не риторическое преувеличение. Я никогда этого не забуду, - он сжал бокал настолько сильно, что Виттории на мгновение показалось, что стекло сейчас треснет, - Карстен, твоя смерть не останется безнаказанной. Даю тебе слово.