Zero Hour

slip

– Синьора Карроцци, я понимаю, как странно это выглядит, - он заискивающе ухмыльнулся, - Но можно я сначала войду, а потом расскажу?

– Допустим, - подозрительно прищурившись, отозвалась она, но с дороги все-таки отошла.

Дзамбони зашел в квартиру и прикрыл за собой старинную дверь. В ожидании, Виттория сложила руки в замок на груди.

Ее неприязненный взгляд притормозил его запал. Так и не сняв туфель, он опустил ногу обратно на пол и тяжело выдохнул:

– Синьора Карроцци, Вам угрожает опасность…

Пусть

Виттория и не ожидала услышать это прямо здесь, сейчас и конкретно от него, но эта мысль давно крутилась где-то на задворках сознания и не стала каким-то откровением.

– …не только Вам. Вашему брату и Цезарю тоже.

По спине побежали мурашки. Совпадение было слишком поразительным для того, чтобы быть совпадением.

– Что Вы имеете ввиду? – не выдать беспокойства не вышло, да и вряд ли у нее бы вышло обвести его вокруг пальца. Он знал слишком многое.

Дзамбони еще раз тяжело выдохнул и все-таки снял туфли.

– Это долгий разговор. Давайте пройдем куда-нибудь, где можно хотя бы посидеть?

Любопытство обладало удивительным свойством губить не только кошек, но и ученых – и через несколько минут они уже сидели на свежевыдраенной кухне и пили кофе.

– То, что я сейчас скажу, покажется Вам очень странным, - сделав глоток, сказал Дзамбони.

– Пока все, что вы делаете, выглядит странно, - скептично хмыкнула Виттория, хотя внутри бушевала настоящая буря.

Дзамбони усмехнулся:

– Я просто не знаю, с чего начать.

– Попробуйте начать с самого начала. Я слышала, обычно это помогает.

Он помотал головой.

– Ну раз вы настаиваете. Мир на самом деле не такой, каким мы его себе представляем, синьора Карроцци. Я имею ввиду, что то, с чем мы сталкиваемся в повседневной жизни. То, что мы считаем нормальным. Это далеко не все, что существует. И я сейчас не говорю о странных экспериментах на экстремально малых масштабах, которые так любите Вы с коллегами.

Он сделал короткую паузу, словно позволяя ей переварить, но ее реакция явно была менее бурной, чем он ожидал.

– Ч-ч-что? – запнувшись о первый звук, все-таки выдавила из себя Виттория.

Что-то такое ей уже…

Дзамбони усмехнулся и помотал головой:

– Черт, мне же как-то тогда объяснили. Надо было записать. Ладно, не важно. Понимаете, синьора Карроцци, дело в том, что… В мире есть место вещам, которых просто не должно и не может быть. Вещам, про которые не знают никто, кроме единиц, кому не повезло. Вещам, которые мы обычно привыкли видеть в фильмах ужасов или фантастике.

Очень-очень издалека, он подводил ее к той же мысли, что и Адель.

– Вам, наверное, сейчас хочется покрутить пальцем у виска…

– Рваное лоскутное одеяло, - пробормотала Виттория себе под нос, - Зыбучие пески.

Министр осекся:

– Что, простите?

Виттория помотала головой:

– Не важно. Я понимаю, к чему вы клоните. Но почему… Вы?

Я имею ввиду, Вы ведь мэр, какое отношение Вы имеете к… К…

Правильное слово крутилось на языке, но никак не хотело находиться.

Министр усмехнулся:

– Синьора Карроцци, наш город – очень старое место. За последний год в Архиве бесследно пропало пятеро туристов. В Витториано появились еще несколько замкнутых на себя невозможных коридоров, по всем топологическим признакам повторяющих ленту Мёбиуса. Разные группы фанатиков каждые несколько лет пытаются провести в Пантеоне ритуал, пробуждающий, как они считают, языческих богов, но на самом деле… Что-то совсем другое. Это все напрямую относится к моей работе.

Виттория глупо моргнула. Наверное, способность одновременно и говорить без умолку, и не сказать, по сути, ничего, была одним из требований для того, чтобы получить его должность.

– Давайте ближе к делу.

– Но Вы же сами просили начать с самого начала, - лукаво прищурился Дзамбони.

– И большое Вам спасибо, что Вы не начали с вымирания динозавров, - скептически отозвалась Виттория, - Я поняла, о чем Вы говорите, давайте теперь по сути.

Дзамбони кивнул, шутливое выражение мгновенно сползло с его лица:

– Послушайте, синьора Карроцци. Я и мои подчиненные, мы очень многого не знаем сами. Как Вы правильно заметили, не наша сфера ответственности. Существует одна организация, единственная цель существования которой – это поддержание нормальности. Так вот, грубо говоря, у нас есть их номер, по которому мы звоним, если где-то в городе, случается то, чего не должно случиться, но что происходит дальше – мы не знаем.

Растекаться мыслью по всем поверхностям явно было его любимой привычкой – и Виттории снова пришлось его одернуть:

– Ближе к делу.

Ничуть не обидевшись, он кивнул:

– В общем. С того самого момента, как вы приехали в Рим, у нас за закрытыми дверями началась война. Эта организация, о которой я упомянул, настойчиво требует выдачи Вас и Цезаря, и… Пусть никто, насколько я могу судить, не собирается идти у них на поводу, я бы на вашем месте был поосторожнее.

Такое внимание от государственных органов – да еще и в положительном ключе! – приятно удивляло, но все равно оставляло больше вопросов, чем давало ответов.

– Это те же люди, что пытались убить нас в Мюнхене?

– Да.

– У них есть возможность работать и здесь?

– Еще совсем недавно была. Сейчас – нет. Послушайте, все, что я знаю – это слухи. Но, вроде бы, у них произошел какой-то раскол. То подразделение, которое работает на нашей территории взбунтовалось и теперь подчиняется напрямую нам.

– Но это же хорошо? – Виттория нахмурилась, буквально кожей чуя какой-то подвох.

И он ее не подвел:

– Хорошо, но не совсем. Головная часть их организации затаилась и… Это подозрительно. Как будто они готовят удар.