Zero. Обнуление
Шрифт:
В полумиле от перекрестка в Пелмо-Парк, скрывшись в тоннеле, Кейтлин бьет по тормозам. Потом сворачивает через три полосы до самой остановочной, еле проскользнув позади пассажирского автобуса на медленной полосе. Когда автобус с «Мини» и еще два ряда выезжают с другой стороны теперь забитого пробкой тоннеля, она приклеивается сбоку к автобусу, скрывающему ее от обзора с воздуха. Видит вертолет в нескольких сотнях метров впереди по дороге, нашаривающий своим прожектором мчащийся «Мини». Остановочная полоса совсем узкая. Для «Мини» годится, для других машин не очень. Кейтлин мчит
Сай с командой с нарастающей тоской наблюдают на экране, как Нуль-10 оставляет детройтскую вертолетную команду в дураках. Зато для дрона найти и отследить «Мини» не проблема; теперь он передает текущее местоположение автомобиля пилотам «вертушки», и уже минуту спустя они направляют свой прожектор на драндулет, подъезжающий к месту назначения, которое средства прогнозирования «Слияния» определили как наиболее вероятное — аэропорт.
Все вглядываются в экран так пристально, что очень немногие замечают тихое появление в оперативном зале Джастина Амари, специального помощника заместителя директора Уокера, распечатывающего пластинку жевательной резинки и прислоняющегося к косяку, скрестив руки на груди.
— Но зачем ей в аэропорт? — взирая на нескончаемый поток огней, сигналов и изображений, бросает Эрика в пространство: вдруг у кого-нибудь да найдется ответ. — Она что, правда думает, что мы вот так запросто позволим ей сесть в самолет?
Ждать ответа долго не приходится: командование пилота вертолета приказывает ему прекратить преследование, потому что полеты в зоне периметра аэропорта запрещены, и нарушение этих границ может подвергнуть опасности гражданское воздушное судно. То же самое относится и к дрону «Слияния».
— А-а, умно, — резюмирует Эрика. — Преследовать ее в районе гражданского аэропорта мы не можем.
— Команда дрона, держаться за ней, — приказывает захваченный погоней Сай, не сводя лихорадочно горящих глаз с изображения. — Следуйте за ней. Только дрон.
— Сай! — протестует Эрика. — Нам нельзя!
Ей всегда больше всего нравилось видеть его охваченным азартом, но на сей раз он зашел чересчур далеко.
— Все нормально! Только дрон.
— Сай! Это невозможно. Там самолеты садятся и взлетают.
— Мне решать! — срывается он на крик. — Мне решать. Следуйте за ней дроном.
Сорвав с себя гарнитуру, Эрика направляется к нему, чтобы обратиться к нему один на один. И тихо, но с куда большим напором говорит:
— Мы не имеем права так поступать.
Но не успевает он ответить, как изображение, транслируемое дроном, начинает рябить и гаснет. А через несколько секунд и маячок отказывается передавать местоположение. Беспилотник попросту пропал.
— Дрон сдох, — докладывает кто-то.
— В чем дело? — сердито вопрошает Сай.
У Сони есть ответ и на это:
— Скорее всего, канадская Служба управления воздушным движением вывела его из строя средствами подавления
Только тут, оторвав глаза от экрана и оглядевшись по сторонам, Сай осознаёт, что все находящиеся в Пустоши уставились на него, усматривая в каждом его движении очень многое.
Ждут его слов.
— Отлично. Скажите… Пусть продолжают. Скажите, пусть продолжают.
И только тогда поворачивает голову, чтобы не без тревоги узреть жующего жвачку Джастина Амари. Взгляды их схлестываются. Никакого обмена улыбками. Никаких дружелюбных жестов.
Не сводя глаз с Джастина, он распоряжается:
— Соблюдать авиационные правила. Но. Но пошлите… наземные команды захвата прочесать аэропорт. И, народ, мониторьте каждого пассажира каждого самолета.
Покидая центр управления, Сай проходит мимо Эрики. Она тоже заметила Джастина.
— Жопа, — тихонько шепчет он, проходя, отключив микрофон гарнитуры. Потом снова включает его, поднимаясь по лестнице на помост, чтобы провозгласить: — Нуль Десять не должна покинуть аэропорт.
Когда он уходит к себе в кабинет, Эрика наконец кивает Джастину, а тот, намеренно выдержав паузу, кивком дает понять, что, пожалуй, об этой истории надо потолковать, и чем скорее, тем лучше.
21 День 4 часа
За годы Эрике довелось пережить не один адски долгий день, работая бок о бок с Саем. Она повидала, как он куролесит и переступает черту в уйме мелочей, но лишь пребывая под чудовищным напряжением, вызванным его утробным страхом, что он подведет обоих, пустит прахом все, ради чего они так тяжко трудились. И когда он увязает в трясине подобного состояния, начинает воображать сценарии конца света, теряет разум, вежливость или сдержанность, тогда-то Эрика и играет свою важнейшую бизнес-роль — перепрограммирования партнера. В подобные моменты она его не судит, даже когда Сай теряет над собой контроль и несет пургу. Подобные особые люди заслуживают поблажки. Нельзя же взять гения подобного порядка, а потом сетовать, что он порой ведет себя не так, как остальные.
И тем не менее, даже в свете всего этого, его приказ отправить беспилотник в воздушное пространство оживленного гражданского аэропорта — в чужой стране — оказался в диковинку; это уже что-то новое. Это просто, ну, дико, ни в какие ворота не лезет даже со стороны такого неуемного и помешанного на победе человека, как Сай. Конечно же, она вмешалась, все уладила, подчистила, как всегда, успокоила представителей Ассоциации воздушного транспорта Канады, не на шутку осерчавших из-за дрона, потом умиротворила Берта Уокера (лучше сразу к нему, чем дожидаться, пока Джастин Амари доберется до него первым), наговорила полуправду, что-то сфальсифицировала — но теперь ей предстоит по-настоящему трудная задача разобраться, что стряслось с ее партнером, ее старейшим и единственным настоящим другом, и уж тогда позаботиться, чтобы подобное больше не повторилось.