Зеро
Шрифт:
Уж конечно, не Хьюза! Не капитана с анимэшной кликухой Черный Сокол на суперпуперкораблике с гордым, но лживым именем «Соло», оставляющего за собой кровавый след.
Его хозяина я вычислить не смог — да оно, может, и к лучшему. Но что хозяин есть — точно; да он и не скрывал. Без имен, само собой, — но как не ввернуть в разговор своих людей в правительстве и прокуратуре, купленных с потрохами диспетчеров, корпоративные транспортные терминалы, что в любой миг готовы принять «Соло» вне очереди? Хьюзу, похоже, это льстило. Космические пираты, свободные авантюристы, джентльмены удачи — это из комиксов. Кораблю нужна заправка, ремонт, техобслуживание. Причем на высшем уровне, кустарщина
«Сокол играет соло», как же! Верьте больше.
«Паутина» была тогда на слуху — новинка из серии «мой мир — моя крепость»; но я не понял, во что вляпался. Никто не знал, как это выглядит изнутри. Красная пелена окружила кораблик, индикаторы энергетического фона зашкалило, взвыла аварийка. Сдохли движки. Сдохла связь — впрочем, в туннеле связь так и так не действует. Скоростная яхта «Курьерской доставки Юня» превратилась в бестолковую железяку, консервную банку. В роли консервов — напуганный до невменяемости юнец, еще час назад всерьез считавший себя взрослым и крутым.
Меня подобрали на одиннадцатый день. Стив Хьюз, Черный Сокол. Когда «Соло» выхватил яхту с оранжевыми курьерскими шашечками из смертельной ловушки, когда я понял, к кому попал, — я поверил в действенность родительских проклятий.
Помню, что я плакал. А вокруг смеялись. А потом чей-то издевательски вежливый бархатный голос спросил:
— Что, жить хочешь?
Я кивнул. Закивал часто-часто, тщетно пытаясь пропихнуть «хочу» или хотя бы «да» сквозь закупоренное смертельным ужасом горло.
— Ладно, живи, — насмешливо разрешил Черный Сокол. — Пригодишься.
Скоро я узнал, что груз, мой груз, преспокойно попал по назначению — просто за совсем другую цену; ну а то, что Юню пришлось заплатить неустойку, казалось Хьюзу верхом остроумия.
Узнал и то, что я в розыске — как вор.
Я ненавидел Хьюза.
Но куда больше я ненавидел собственную слабость. Ненавидел — и ничего не мог с ней поделать.
Огонь-холод. Холод-огонь. Красная пелена сменяется мертвой чернотой пустых экранов. Черноту пустого космоса затягивает красная пелена. Мне становится хуже, но это ничего не значит. Еще долго протяну. «Ты так и не стал нашим, Андрей». Не стал, верно. Лучше бы мне было умереть сразу. Год у Хьюза явно лишний в моей бестолковой жизни.
И уж точно лишний — тот день, когда я отвлекся от задания ради выпавшей по поиску статьи Иванчука со звучным названием «Время зеро». Иванчук вел спецкурс общения с локсами, и это благодаря ему я стал получать рейсы на Локсиа. За них хорошо платили, но, честное слово, туда я бы и бесплатно летал. Планета локсов меня заворожила. Я не понимал тех, кто считал ее дикой. Я мог часами смотреть с гостевой станции вниз, на серебряные вершины папоротников, идущие волнами под резким ветром, пить влажный воздух, болтать с технарями на заправке. Я ничуть не боялся локсов — и, по-моему, им это нравилось. Смешно: веками люди придумывали иномирцев один ужаснее другого, а в итоге оказались совсем не готовы взглянуть без страха всего лишь на динозавра-недоростка. Наверное, это и есть то, что наш падре называл «гордыня» — инстинктивный, бессознательный отказ признать «вот этих» равными себе, такими же разумными, равноправной стороной в контакте, а не объектом сафари.
Но я не думал, что мне придется однажды умирать из-за них. Из-за них — и Черного Сокола, застукавшего меня за статьей о локсах.
Эта статья была как привет не из прошлого даже — а из несбывшегося будущего. Иванчук
Красная пелена жара спадает, чернота экранов размывается слезами. Уймись, шепчу я. Хватит. Ты сам виноват, Андрей. Хватит себя жалеть. Будь наконец мужчиной.
Думай о другом. Вот хотя бы о «времени зеро». Ведь это из-за него ты здесь.
Зеро-тайм, переломный год. Взросление нового поколения, конец и начало эпохи. Людям не понять, наверное — хотя формально это похоже на нашу смену веков. Но то, что кажется простым, часто бывает трудно уяснить до конца, а зеро-тайм… На первый взгляд — и правда проще некуда. Вступает во взрослую жизнь молодежь. У людей — ежедневная обыденность. У локсов — праздник, ритуал, который случается раз в триста сорок лет. Странная, казалось бы, биология. Но они живут. И получше людей живут. Не биоцивилизация и не технологическая — нечто среднее. Да ладно, в этом ли суть.
А в том, что есть закон, или примета, или хрен знает, как уж назвать: любой поступок, любое событие, любая мелочь в зеро-тайм вырастает до вселенского масштаба. Потому что обещает отдачу на всю эпоху, на триста сорок лет вперед. От мелкого конфликта — жди войны, от ерундовой удачи — долгих лет успеха. А не спасешь того, кто молил о спасении… да, Андрей, знатную ловушку соорудил ты для условно-дружественной цивилизации. Молодец. А ведь задание было — игорный бизнес, казино, рулетка! Обрыдло сопоставлять прибыли по регионам и секторам, а тут — что-то из прошлого, из свободы, из по-настоящему интересной жизни. И ты решил — к черту рулетку, успеется. Ты читал статью про зеро-тайм и словно слышал въяве густой бас Иванчука, и тут вперся Хьюз… и ты растерялся. Сначала не хватило ума молча закрыть файл, потом… а, что вспоминать. Уже неважно. Какая разница, как именно Хьюзу пришла в голову блестящая идея «ключика к локсам»? Ключика, который не сработал бы год назад, или через год, или через сто лет, но сейчас — верняк.
Будь зеро-тайм у людей, наверняка тоже оброс бы кучей суеверий. Наверное, локсы больше на нас похожи, чем кажется с первого взгляда. Вот только — суеверия ли это? Если верить их легендам, отдача была всегда. Реально была. И касалась не только их. Да бог с ними, с легендами, а Скала? Там копали земные археологи, не особо оглядываясь на чужие легенды. Скала, рудный кладезь, доставшийся людям почти за просто так — локсы, видите ли, не считали этичным разрабатывать бывший дом своих врагов. Шесть, кажется, поколений назад там жили… как их там, не помню? Да и неважно, не в этом суть. Первый контакт локсов, контакт, случившийся в зеро-тайм. Закончился войной на истребление. Если верить локсам, первый выстрел сделали их враги — и с этого мига все было предрешено.
Можно, конечно, и не верить.
Огонь-холод. Холод-огонь. Красное-черное, черное-красное. Неважно, верит ли в зеро-тайм брошенный на разбитой яхте парень, зараженный ксенолихорадкой. Зеро — это из другой оперы. Ноль, на котором выигрывают всё. Хьюз поставил на зеро, на ноль без палочки, на слабака. И что, Андрей, ты хочешь, чтобы Черный Сокол сорвал на тебе банк? Хочешь?
Я думаю о локсах. Посторонние мысли отвлекают. Я понял это еще в те десять дней, когда моя яхта болталась в поставленной Хьюзом «паутине»: если ты слаб взглянуть в глаза смерти — отвернись и думай о другом.