Зеро

ван Ластбадер Эрик

Стик был в голубых джинсах, белых теннисных туфлях на босу ногу и широком свитере с надписью во всю грудь «Конские каштаны штата Огайо». Внешность Стика можно было бы назвать невыразительной, не исходи от него огромной внутренней энергии. Его жизнерадостность заражала Элиан.

— Эй, Майк! — крикнул Стик, отступая с широкой улыбкой, которая исчезла, как только он увидел бинты и ссадины. — Кто это так постарался?

— Долгая история, — ответил Майкл. — Господи, Стик, — он хлопнул Харуму по плечу, — мы не виделись больше пяти лет. — Майкл представил худого

и высокого японца Элиан. — Мы познакомились со Стиком много лет назад, еще студентами, когда вместе изучали боевое искусство додзё.

— Да, в те дни нам изрядно доставалось, — сказал с улыбкой Стик. — Проходите, прошу. Mi casa es su casa, как говорят в Америке.

Планировка квартиры Стика напоминала букву "Г". В квартире имелся чердак, служивший хозяину спальней. Помимо жилой комнаты здесь были кухня, ванная и фотостудия. Все помещения — крошечные по американским меркам, но по японским — весьма просторные.

— Когда ты позвонил мне из аэропорта, я был очень рад услышать твой голос, Майк. Но, честно говоря, ты мог бы объявляться и чаще. — Стик ничего не сказал по поводу их вида и отсутствия багажа. Он никогда и ничему не удивлялся. — Что я могу для вас сделать? Вы голодны? Может, выпьете чего-нибудь?

Майкл рассмеялся, увидев выражение лица Элиан.

— Привыкай. Стик большую часть времени проводит с американцами в Синдзуку.

— Я люблю все американское, — простодушно откликнулся Стик. — Моя мечта — приобрести «корвет» 1961 года. Белый, с красными кожаными сиденьями. Я бы проехался по Гинзе, уплетая «биг мак» и запивая кока-колой.

Элиан недоверчиво улыбнулась и взглянула на Майкла.

— Он работает переводчиком в американском посольстве, — сказал тот.

— Грязная работа, — заметил Стик, — но кто-то ведь должен ее выполнять. К тому же, им нравится, что у меня всегда наготове свежие идиомы.

Он провел их в комнату.

— Так что будем пить? Пиво, кока-колу? Майк, ты ужасно выглядишь. Должно быть, болит нещадно? Тебе просто необходимо выпить виски, станет легче.

— Отличная мысль, — откликнулся Майкл. — Не возражаешь, если я позвоню по межгороду?

— Телефон наверху. — Стик кивнул в сторону чердака. Майкл поднялся по деревянной лестнице, уселся на край футона Стика, набрал номер Джоунаса. Он осторожно потрогал скулу и сморщился от боли.

— Алло?

— Джоунас дома?

— Кто говорит?

— Майкл Досс. Я могу поговорить со своим дядей? Я звоню из Токио.

— Майкл, это твой дедушка Сэм. — Генерал Хэдли сидел за столом в кабинете Джоунаса. Он приехал сюда, когда в конторе МЭТБ появились следственные бригады. К тому времени «скорая помощь» уже сделала все возможное, чтобы вернуть Джоунаса к жизни, но безрезультатно. — Извини за дурные вести, Майкл. Джоунас мертв. Час назад у него случился сердечный приступ. Я пытаюсь разобраться в его бумагах.

Майкл закрыл глаза и стиснул зубы. Что же я теперь буду делать без дяди Сэмми?! Слезы закапали из-под смеженных век, потекли по разбитому лицу.

— Майк? Ты слушаешь?

— Да.

— С тобой все в порядке? —

осторожно спросил генерал. — Ты так долго молчишь. Удар оказался слишком сильным?

— Я думаю. Просто думаю.

— О Джоунасе. Я понимаю. — Генерал откашлялся. — Майк, здесь слишком много работы. Все, что ты хотел сказать Джоунасу, можешь сказать мне.

Майкл вспомнил, что Джоунас говорил ему о закрытии МЭТБ. Но какое это имеет значение теперь, когда он мертв.

— Майк, если ты хочешь сообщить что-то особенное, то самое время это сделать.

Майкл взял себя в руки и рассказал деду обо всем случившемся, упомянув и о документе Катей. Когда он закончил, наступило долгое молчание.

Наконец Хэдли заговорил, голос его звучал встревоженно.

— Что с Одри? Ты уже нашел ее?

— Нет, — ответил Майкл. — Но я последовал за ней в Японию. Я не успокоюсь, пока не найду ее. Я верну Одри, Сэм, не тревожьтесь.

— Я уверен, ты сделаешь все, что в твоих силах, — сказал Хэдли. — Я уже просмотрел заметки Джоунаса, касающиеся твоего поручения. — Он снова откашлялся. — Я хочу знать, будешь ли ты продолжать? Я понимаю, что ты не профессиональный разведчик, и, будучи твоим дедом, я не могу просить тебя продолжать подвергать себя смертельной опасности. Но твоего отца нет в живых, а теперь нет и Джоунаса. Ты наша единственная надежда, только ты можешь найти документ Катей. Это жизненно необходимо. Если все обстоит так, как ты говоришь, то, имея в своих руках документ Катей, мы сможем остановить их.

— Остановить? Что вы имеете в виду?

— Японцев. Наконец-то у нас будет документ, который нанесет удар по их авторитету. Он даст нам крупные козыри в игре с ними. Заставит их сесть за стол переговоров и прийти к соглашению с нами в этой крайне опасной торговой войне. К этому стремился Джоунас, к этому стремлюсь и я. Майк, у нас очень мало времени. Я просматриваю отчеты МЭТБ. Имела место систематическая утечка к Советам важных разведданных. Все указывает на то, что внутри МЭТБ действует хорошо законспирированный русский агент. Это одна из причин, по которой я решил прикрыть лавочку.

Сейчас, разбирая бумаги Джоунаса, я ясно вижу, что он продвинулся дальше нас. Доклад, подготовленный по моему поручению, указывает на то, что утечка инфомации началась около шести лет назад. Но из того, что выяснил Джоунас незадолго до смерти, следует, что утечка пошла гораздо раньше. Думаю, что Джоунас вышел на ее источник, но теперь его нет. Жаль.

— Если Джоунас напал на след, то, может быть, вам тоже удастся. Вы же не собираетесь так оставить это дело?

— Я не уверен, что дальнейшее расследование имеет смысл, — сказал Хэдли. — По крайней мере, в том виде, в каком оно велось. Видишь ли, этому человеку удалось раздобыть важнейшие и секретные данные — всю информацию о нашей агентурной сети в Советском Союзе, включая сведения о ныне действующих агентах, осведомителях, «подснежниках». Необходимо создавать новую сеть — это важнейшая задача. Кроме того, боюсь, что советский агент уже выполнил свою задачу и исчез.