Жара
Шрифт:
— Раньше братва крышевала, а сейчас сама под крыши охранных фирм залезла, — хмыкнул Стоянов.
— Значит, Семеныч приказал меня ловить, — задумчиво констатировал Веклемишев. — И сколько вам за это пообещали?
— Штуку баксов, — хмуро сознался парень.
— На каждого? — живо поинтересовался Веклемишев.
— Нет, на всех. Ну, на тех, кто непосредственно примет участие…
— Ну и жлоб! За мою голову штуку баксов! Так дешево меня еще никто не ценил. Хотя, чего с них взять — провинция! — с обидой пожаловался Стоянову Веклемишев. — А объяснил этот ваш начальник, кто я такой, зачем
— Сказал, что клиент из авторитетов, но где-то прокололся по-крупному.
— Вон даже как! Из авторитетов, значит. Слава богу, что не в педофилы-маньяки записали. А если я не поймаюсь? Не захочу ловиться? То что?
— На каждую двойку выдали по стволу… — угрюмо пробурчал плечистый.
— А вот это серьезно! — покачал головой Вадим. — Выходит, дали команду на ликвидацию. Чудненько! А как вы должны были определить, что я — это я?
— По фотографии, — доложил пленник. — Нам еще ваше фото вручили.
— А уж это совсем интересно! — изумился Веклемишев. — И где эта фотография? Я жажду ее лицезреть!
— В кармане, — повел глазами на свою грудь плечистый.
Вадим расстегнул его куртку и вытащил из внутреннего кармана бумажник и мятый бумажный прямоугольник.
— Да, это очень даже занимательно, — внимательно изучив фото, сообщил через голову пленника Веклемишев Стоянову. — Фотография из моего личного дела. Точнее — грубый монтаж. Мундир убрали, прилепили к моему фасу гражданский пиджак.
— Ничего себе! — изумился Димитр. — Личное дело идет под грифом «Секретно» и хранится в наших архивах… Такого не может быть!
— Выходит, может! — отрезал Веклемишев, пряча фотографию себе в карман. — Потом разберемся. Кстати, мое дело идет под грифом «Совершенно секретно».
— Накуролесили же вы, Вадим Александрович, — уважительно протянул Стоянов.
— Да уж, было, девки, было, — задумчиво согласился с Димитром Веклемишев, рассматривая содержимое бумажника плечистого.
Ничего интересного он в нем не обнаружил. Водительские права, деньги, какие-то квитанции… Закрыв бумажник, он сунул его назад в карман распахнутой куртки.
Похоже, недаром генерал Ветлугин отправил Вадима в свободное плавание. И понятно, почему молчит спутниковый телефон.
Видимо, очень серьезные люди не хотят, чтобы сведения, полученные Веклемишевым от Дагаева, дошли до Москвы.
А возможно, эти самые серьезные люди в Первопрестольной выполняют роли статистов, потому что слишком сильно замазаны. А кукловоды кто? Вопрос без ответа.
Вадиму в очередной раз пришла в голову не очень приятная догадка, что его используют вслепую, чтобы выявить «кротов» — в погонах и без оных. Одна только информация о том, что фото полковника Веклемишева изъяли из «совсекретного» личного дела, тиражировали и раздали криминалу, стоит многого. Определить того, кто брал его послужной список из секретной части, не составит особого труда. А это значит, что в ход пошли козыри из рукава, законсервированные на самый крайний случай «кроты». Да какие там «кроты», матерые «кротищи» при высоких должностях и погонах задействованы без всякого сожаления, и можно не сомневаться, что их часы сочтены. Игра ва-банк!..
Но это были лишь догадки. Реалии же сегодняшнего дня и часа предлагали Веклемишеву
— На отдых! — повел подбородком в сторону пленника Вадим.
Стоянов словно ожидал этой команды. Рука Димитра немедленно метнулась к шее пленника. Пару-тройку секунд тот еще стоял на коленях, держа спину, застывшими глазами глядя сквозь стоявшего перед ним Веклемишева. Затем он качнулся и мягко осел ватным телом на грязный пол.
Глава 19. Уйти и вернуться
— Проверь «тэтэшку» и блокируй выходы, — приказал Вадим Стоянову и глянул на наручные часы. — Мы потеряли из-за этих балбесов… восемь минут. Ехать до следующей остановки порядка шести-семи минут. Есть предположение, что там нас уже ожидает группа фанатов. Выбора нет, придется десантироваться из электрички на ходу.
— Этих нам еще не хватало! — расстроенно выдохнул Димитр, наблюдающий через стеклянные двери за обстановкой в их вагоне и следующем по ходу движения. — Явление Христа народу.
— Что такое? — тревожно спросил Вадим. — Очередные гости?
— Милицейский патруль, — доложил Стоянов и скороговоркой выдал подробности: — Двигаются со стороны электровоза. Двое, один с автоматом, у второго — на виду кобура и ручная рация. Идут по проходу, осматривают пассажиров… мужчин.
— Можно предположить, что и милицию подключили к облаве, — бесстрастно констатировал Веклемишев. — Скоро они доберутся до нашего тамбура? Как себя ведут?
— Будут здесь через минуту-полторы, — доложил Стоянов. — Идут не быстро, не нервничают, особенно не насторожены.
— Значит, не знают, что мы едем в этой электричке. Похоже, со взаимодействием у охотников за моей головой дела обстоят погано, — с удовлетворением заметил Веклемишев.
— Ну, так что, десантируемся? — вопросительно взглянул на Вадима Стоянов. — Еще успеем до прихода милиционеров.
— Нет, — неожиданно беспечно качнул головой Веклемишев. — Будем действовать согласно изменившейся обстановке. Прыгнуть, конечно, можно, но патрульные нас мгновенно вычислят и поднимут тревогу, — он кивнул на лежащих на полу. — И просчитать, на каком километре мы с тобой десантировались, для них особого труда не составит, как и организовать облаву. А раз милиционеры ведут себя спокойно, можно предположить, что официальная операция «Перехват» по наши души не объявлена. Ну а лишние несколько минут неведения силовых органов нам точно не помешают. Так что работаем по иному плану.
— Понял: другие планы. Какие будут указания? — деловито спросил Димитр.
— Встречаем правоохранителей, нейтрализуем, разоружаем. Далее: ждем остановки, а там — по обстановке. Есть большое желание приобрести самобеглый транспорт. Ребята-охотники не пешком же нас догоняют.
— То есть переходим на иждивение к нашим загонщикам, — подытожил речь Веклемишева Стоянов. — Оружие, автомобили…
— Примерно так, — кивнул в ответ Веклемишев. — Для начала вооружимся и наведем шороху на станции. А дальше… В общем, есть один интересный планчик. И в нем параграфом номер один прописаны милиционеры.