Жатва

Герритсен Тесс

Цвик выключил вентилятор. Ритмичный шелест мехов стих. Необходимость накачивать воздух в легкие отпала. С этим теперь справлялся аппарат искусственного кровообращения.

Арчер перерезал аорту и легочную артерию. Хлынувшая кровь залила грудь пациентки и забрызгала пол. К Нине быстро подошла медсестра, держа наготове стерильное полотенце, которое и впитало кровь. Арчер продолжал работать, безучастный к поту, густо выступившему у него на лбу, и к жару, который шел от операционного светильника. Затем он рассек предсердия. Снова

кровь, забрызгавшая его халат. В этой части сердца она была еще темнее. Рука Арчера по локоть погрузилась в грудную полость пациентки. Он вынул больное сердце Нины Восс — бледное и дряблое — и бросил в ванночку. На месте сердца в теле осталась зияющая пустота.

Эбби взглянула на кардиомонитор. Ей стало не по себе. Прямая линия на экране почему-то пугала, хотя ничего другого аппарат и не мог показывать. В теле не было сердца. Бездействовали легкие. Отсутствовали все классические признаки жизни. И тем не менее пациентка была жива.

В ее грудную полость Марк поместил донорское сердце.

— Кое-кто сравнивает эту процедуру с работой водопроводчика. Соединили трубы, заизолировали места соединений. Вот и все.

Говоря, он осторожно поворачивал сердце, добиваясь нужного положения.

— Кто-то думает, что наша работа не многим сложнее, чем латание брюха звериного чучела. А стоит лишь на минуту отвлечься, и на тебе! Оказывается, ты пришиваешь сердце задом наперед.

Ординатор засмеялся.

— Ничего смешного. Такое случалось.

— Раствор, — коротко бросил Арчер.

Медсестра налила ванночку холодного кардиоплегического раствора. Он предохранял сердце от тепла хирургического светильника.

— Много чего может пойти не так, как должно, — говорил Марк.

Игла в его руке глубоко и даже как-то варварски вонзалась в левое предсердие.

— Реакция пациента на препараты. Перекосы с анестезией. Еще какие-нибудь поганые мелочи. Но почему-то всегда остается виноват хирург.

— Избыток крови, — сказал Арчер. — Эбби, включайте насос.

Зашипел аспирационный насос. Когда Эбби его выключила, в операционной установилась напряженная тишина. Темп работы хирургов ускорился. Мягко тарахтел насос-оксигенатор, щелкали зажимы. Каждый стежок соединял между собой зубчатые края сосудов. Эбби еще раз включила аспирационный насос, но кровь все сочилась. Пропитавшиеся насквозь полотенца летели на пол, и хирурги отпихивали их от себя. Медсестры едва успевали подавать чистые полотенца.

— Анастомоз правого предсердия выполнен, — объявил Арчер, отбрасывая иглу.

— Перфузионный катетер! — потребовал Марк.

Медсестра подала ему катетер. Марк ввел катетер в левое предсердие, которое наполнил калийным раствором, охлажденным до четырех градусов Цельсия. Калийный раствор охлаждал ткани желудочка, удаляя воздушные карманы, которые могли образоваться внутри.

— Порядок. — Арчер повернул сердце, чтобы сделать анастомоз аорты. — Ну

что, подключаем все остальное.

— Вы посмотрите! — Марк кивком указал на стенные часы. — Идем с опережением графика. Вот какая у нас команда!

Снова ожил интерком. Вызывала дежурная медсестра.

— Мистер Восс интересуется состоянием своей жены.

— Она в прекрасном состоянии, — ответил Арчер. — Никаких проблем.

— Когда вы предполагаете завершить операцию?

— Где-то через час. Передайте ему, пусть еще немного подождет.

Интерком выключился.

— Не люблю, когда меня гладят против шерсти, — бросил Марку Арчер.

— Восс?

— Буквально всё хочет держать под контролем.

— И лезть туда, где ничего не понимает.

Игла Арчера мерно ныряла в стенки аорты, тяня за собой нить.

— Конечно, будь у меня столько денег, я бы, наверное, тоже захотел контролировать всё и вся.

— А откуда он черпает свои богатства? — спросил ординатор пятого года.

— Вы не знаете, кто такой Виктор Восс? Про международный концерн «Ви-эм-ай интернейшнл» слышали? Производят все: от химических препаратов до робототехники.

— Про концерн слышал, но не знал, что это собственность Восса.

— Теперь знаете. — Арчер сделал последний стежок и обрезал нить. — Аорта готова. Пережатие можно снимать.

— Вынимаем перфузионный катетер, — сказал Марк и повернулся к Эбби. — Подготовь два катетера с электродами.

Арчер взял с подноса чистую иглу и занялся легочным анастомозом. Он накладывал последний стежок, когда донорское сердце вдруг ожило.

— Вы только посмотрите! Холодное как лед, а уже сокращается. Этому сердечку не терпится снова взяться за работу.

— Катетеры с электродами готовы, — сказал Марк.

— Производим впрыскивание изупрела, — сообщил Цвик. — Два микрограмма.

Все напряженно ждали, когда изупрел подействует и сердце начнет сокращаться.

Но сердце молчало.

— Начинай биться, — уговаривал его Арчер. — Не разочаровывай меня.

— Может, дефибриллятор? — спросила одна из медсестер.

— Нет, дадим ему шанс.

Сердце медленно сжалось и стало похоже на узел размером с кулак. Потом снова обмякло.

— Увеличиваем дозу изупрела до трех микрограммов, — сказал Цвик.

— Продолжай, — распорядился Арчер. — Подстегни его еще чуть-чуть.

Еще одно, такое же напряженное сокращение. И опять замирание.

— Четыре микрограмма.

Цвик ввел новую дозу.

Сердце напряглось. Расслабилось. Снова напряглось. Снова расслабилось.

Цвик взглянул на монитор. Теперь по экрану шли зубцы, отражая сердечный ритм.

— Частота возросла до пятидесяти… Шестьдесят четыре… Семьдесят.

— Титруй дозу изупрела, — велел Марк. — Шаг — одна десятая микрограмма.

— Я этим и занимаюсь, — ответил Цвик, задавая концентрацию изупрела.