Жемчуг
Шрифт:
– Как?
– Синг поднял на девушку взгляд. Испуганный, недоверчивый и изумлённый.- Вокруг города блокада!
– Я приплыл на лодке.
– Но на море дежурят корабли королевского флота!
– Значит, мне повезло. Прекрати докучать мне, - наконец, Синг нашёл то, что искал. Небольшой котелок, травы и склянка с мёдом.
– Ты будешь готовить эликсир?
– спросила девушка, настороженно косясь на Синга.
– Нет. Чай. Тебе нужен сладкий чай.
Пока Синг собирал вокруг мелкий мусор
Синг тяжело вздохнул, отрывая от одного из лотков доску. Похоже, пока он проводил время за книгами, люди становились всё менее и менее понятными. Или он привык только к книгам.
Когда он разжёг огонь с помощью порошка, девушка замерла и долго смотрела на огонь широко раскрытыми глазами.
– Ты - волшебник!
– восторженно прошептала она.
– Не мели чепухи, - отмахнулся Синг. Боги, почему ему на пути попадаются только глуцы?
– Это просто алхимия. Немного ловкости рук, трения и горючих реагентов - и выходит это.
– Но выглядит как магия!
– Откуда ты знаешь, как выглядит магия? Ты когда-нибудь её видела?
– Синг залил сухой чай водой из фляги и раздражённо посмотрел на девушку.
– Нет, никто не видел магии, ведь её...
– Верно, не существует.
– Но если бы она была - это было бы вот то, что ты сделал.
Синг сокрушённо вздохнул. Что бы сказал на это Варг? Или Пёрышко? Северянин наверняка бы расхохотался и объяснил бы, что к чему. Он любит возиться с идиотами, как отец с детьми. А Пёрышко... Хмыкнула бы, наверное.
И вообще, он решил больше о них не думать!
– Ты так и не ответила, - Синг смотрел в котелок, помешивая его ложкой.- Почему ты не съела хлеб, раз была голодна?
– Он не для меня. Я нашла его, и должна принести остальным, - в голосе девушки появилась какая-то странная уверенность. Синг бросил на неё взгляд. Может, её лихорадит после обморока?
– И кому же ты его несла?
– Другим людям. Они очень голодны, но боятся выходить наружу.
– А ты, значит, не боишься.
– Я всегда была смелее остальных.
– Или глупее, - буркнул Синг.
– Ты же знаешь, как умирают от этой болезни?
– Мы называем её гниль, - девушка зябко поёжилась.
– Потому что, ну...
– Всё внутри гниёт. Потрясающее решение, простое, изящное и красноречивое, - кивнул Синг. Никакой фантазии, никакой красоты. "Гниль". Почему не "maledictus in carne"? А потому что не все знают высокое белое наречие! Сброд!
– Ты можешь лечить это?
– девушка с надеждой подалась вперёд и схватила его за руку.
Синг от неожиданности раскрыл рот, глядя на её
– Так можешь?
– девушка с отчаяньем заглянула ему в глаза.
У неё ярко-синие глаза. Синголо таких никогда не видел.
– Убери руку, пожалуйста, - Синг осторожно отодвинулся от неё.
– Нет, я не могу лечить это. Я не проводил исследования, не пробовал лекарства, не...
– нет, о вскрытии с ней лучше не говорить.
– В общем, пока - не могу.
– Но сможешь?
– она послушно уселась рядом, глядя в котелок.
– Ты же сможешь, да?
– Хотелось бы верить, - хмыкнул Синг, скашивая на неё взгляд. А она довольно милая. Правильные черты лица, красивый цвет глаз...
Верит в него...
От злости он помешал воду в котелке слишком быстро, и немного выплеснулось в огонь, заставив его зашипеть.
– А...
– он сглотнул.
– Много людей? Там, куда ты идёшь?
– Восемь человек. У нас почти нет еды и воды, но с водой легче. Мы собираем дождевую, хоть это и рискованно. Но еда...
– У меня есть немного еды. Если я дам тебе еду, я смогу пойти с тобой?
Девушка какое-то время смотрела на него. А затем серьёзно кивнула.
– Да, думаю, да. Ты... Ты неплохой. Другой бы прошёл мимо или бросил бы меня. Или чего хуже.
– А ещё я принесу еду, - усмехнулся Синг. Странно, но эта её похвала... Ему действительно было приятно.
– Да, - девушка радостно кивнула. А затем улыбка соскользнула с её лица, и она грустно посмотрела на кусочек хлеба в своей руке.
– А ещё ты принесёшь еду...
Синг хмуро смотрел на музыкальную шкатулку.
Помятая от удара крышка. Ржавый заводной ключик. Выцветшие узоры на стенках. Когда он попытался её завести, она издала пару грустных, мелодичных звуков. И замолчала. Похоже, в этот раз навсегда.
Он не знал, чтобы бы описало это "убежище" лучше, чем вот эта шкатулка. Высокий и строгий особняк, поросший лозой снаружи и медленно гниющий внутри.
Уже три дня Синга мучил один вопрос. Можно ли считать этот особняк мёртвым и заброшенным?
С одной стороны, тут есть живые люди.
Но, с другой стороны... Синг не мог назвать здание живым.
Каждую ночь он прогуливался. Сначала - на скрипящую галерею, потом - в пустой приёмный зал. Затем, миновав пару тёмных коридоров, в пахнущую сыростью столовую.
И везде одна и та же картина. Разбитые окна, дыры в крыше, ветхая и гниющая мебель. Потрескавшиеся и почерневшие от времени зеркала, пустые и криво висящие картинные рамки.
Здесь всё кричало о том, что это здание было величественным и живым. Когда-то.