Жена-22

Гидеон Мелани

– А ты?.. – спрашиваю я мальчика.

– Эрик Хабер.

Эрик Хабер ? Тот самый Эрик Хабер, к которому, как я подозревала, неравнодушен Питер? Он очень симпатичный: высокий, с орехово-карамельными глазами.

– Питер все время о тебе говорит, – вырывается у меня.

– Мам, прекрати.

Эрик и Питер обмениваются взглядами, и Питер пожимает плечами.

– Так чем вы, друзья, занимаетесь? Просто болтаетесь?

– Да, мам, просто болтаемся.

Я складываю рукописи.

– Хорошо,

мы освободим вам место. Банни, пойдем на веранду. Эрик, приходи почаще.

– Ага, спасибо, – говорит он.

– Что все это означало? – спрашивает Банни, когда мы устраиваемся на веранде.

– Я думала, что Питер тайно страдает по Эрику.

– Питер – гей?

– Нет, он натурал. Но я думала, что он может оказаться геем.

Банни вынимает из сумки солнцезащитный крем и неторопливо натирает им руки.

– Ты очень близка с Зои и Питером, правда, Элис? – спрашивает она.

– Ну да, конечно.

– Хм, – мычит она, предлагая мне тюбик. – Надо не забыть про шею.

– Ты сказала “хм”, как будто в этом есть что-то плохое. Как будто ты этого не одобряешь. Ты считаешь, я с ними чересчур близка?

Банни втирает излишки крема в тыльную сторону ладони.

– Я считаю, что ты… запуталась, – осторожно говорит она. – Принимаешь слишком близко к сердцу все, что с ними связано.

– Это плохо?

– Элис, сколько тебе было лет, когда умерла твоя мать?

– Пятнадцать.

– Расскажи мне о ней.

– Что именно?

– Что угодно. Первое, что придет в голову.

– Она носила большие золотые серьги-кольца. И пользовалась духами “Жан Нате”. В любое время года пила джин с тоником. Говорила, что благодаря этому всегда чувствует себя в отпуске.

– Еще? – требует Банни.

– Дай подумать. Ты хочешь, копнуть глу-у-убже, – вздыхаю я.

Банни усмехается.

– Что ж, я знаю, это глупо, но после ее смерти я несколько месяцев ждала, что она вернется. Думаю, это из-за того, что она ушла так внезапно: невозможно было осознать, что вот только что она была – и вдруг ее не стало. Ее любимым фильмом был “Звуки музыки”. Она даже была чем-то похожа на Джули Эндрюс. У нее была короткая стрижка и очень красивая длинная шея. Я все ждала, что вот она выйдет из-за дерева и споет мне, как Мария капитану фон Траппу. Как называлась эта песня?

– Которая? Когда она понимает, что любит его? – спрашивает Банни.

– И вот предо мною любовь моя, радостный миг пришел, за все невзгоды и печали сейчас нам так хорошо , – тихо пою я.

– У тебя хороший голос, Элис. Я не знала, что ты можешь петь.

Я киваю.

– А твой отец?

– Он был совершенно сломлен.

– Кто-нибудь вам помогал? Тети-дяди? Дедушки-бабушки?

– Сначала – да, но через несколько месяцев мы остались только вдвоем.

– Наверное, вы были очень близки, – замечает Банни.

– Очень. Мы и сейчас близки. Послушай, я знаю, что слишком активно

участвую в их жизни. Что я могу быть чересчур властной и навязчивой. Но Зои и Питер во мне нуждаются. И они – все, что у меня есть.

– Это неправда, они – не все, что у тебя есть, – говорит Банни. – И ты должна потихоньку их отпускать. Я прошла через это с тремя детьми – поверь, я знаю, о чем говорю. По большому счету, ты должна предоставить им свободу. В конце концов они все равно станут такими, какими должны стать, а не какими ты их хотела бы видеть.

– Элис, ты готова? – на веранду выскакивает одетая для пробежки Кэролайн и нетерпеливо подпрыгивает.

– Вот тебе, кстати, и пример, – говорит Банни.

Кэролайн недовольно смотрит на часы.

– Элис, ты сказала – в два. Пошли.

– Твоя дочь – такой командир, – говорю я, поднимаясь.

– Элис, ты пробежала милю за девять минут!

– Шутишь? – задыхаюсь я.

– Нет. Смотри сама, – Кэролайн показывает мне секундомер.

– Черт, как это могло случиться?

Кэролайн радостно кивает:

– Я знала, что ты сможешь!

– Без тебя я бы не смогла. Ты превосходный тренер!

– О’кей, давай снизим темп, – говорит Кэролайн и переходит на шаг.

Я издаю восторженный крик.

– Неплохо, правда?

– Как думаешь, а за восемь получится?

– Не торопись.

Несколько минут мы идем молча.

– Как идут твои дела в “Ти-Пи”?

– Ох, Элис, лучше не бывает. И знаешь что? Они предложили мне полную ставку! Приступаю через две недели.

– Кэролайн! Это потрясающе!

– Все потихоньку налаживается. И я должна благодарить тебя, Элис. Не знаю, что бы я делала без твоей поддержки и ободрения. Вы с Уильямом меня приютили. И Питер, и Зои. Они чудесные ребята. Мне так хорошо в вашей семье.

– Кэролайн, с тобой очень хорошо. Нам это было только на руку. Ты такая милая.

Когда мы возвращаемся домой, я беру корзину с чистым бельем, которая несколько дней простояла посреди гостиной, и отношу ее наверх в комнату Питера. Я ставлю корзину на пол, зная, что теперь она пробудет здесь не меньше недели. Питер просил разрешить ему позже ложиться спать. Я сказала, что в тот день, когда он начнет без напоминаний принимать душ и раскладывать по местам чистую одежду, я подумаю над его просьбой.

– В тебе столько энергии, Элис. Может, мне тоже начать бегать, – говорит Банни, заглядывая в комнату.

– Все благодаря твоей дочери, – говорю я. – Кстати, поздравляю мать с ее благополучным трудоустройством в “Ти-Пи”. Прекрасная новость.

Банни прищуривается.

– Какая новость?

– Что Кэролайн предложили полную ставку.

– Что? Я только что устроила ей собеседование в Фейсбук. Нажала на все возможные рычаги. Она дала согласие работать в “Ти-Пи”?