Жена №5
Шрифт:
Яна последовала за ней, явно заинтригованная началом.
— Чего ищешь?
— А! — махнула рукой Нелли и вернулась в комнату к бутылке. — Будем открывать жутким способом.
— Это как? — испугалась Яна.
Маленькая, хрупкая и безумно привлекательная девица вцепилась в бутылку шампанского и принялась трясти ее со страшной силой.
— Сейчас газы сами выпихнут пробку! — сообщила Нелли заговорщицким шепотом.
— О, боже! — отшатнулась Яна, поняв, что Нелли уже на презентации успела слегка выпить, отчего и стала такой
Слова «Может, не надо?» застряли где-то глубоко в горле. Яна завороженно наблюдала, как пузыри в зеленой бутылке собираются на войну, поднимаясь мощной белой пеной. Начинался атомный взрыв, который вылился с громким, оглушающим хлопком. Пробка вылетела, словно космический корабль с Байконура и стукнулась в потолок. В принципе струя шампанского, превращенная в белую пену, достигла вместе с пробкой того же потолка. Яна, запаниковав, кинулась с двумя фужерами за Нелли, желая, чтобы хоть часть шампанского попала в них. Гостья же напоминала пожарника с огнетушителем, которым поливала несуществующий огонь или пламя, бушующее у нее в груди. Яну умиляло то, что при всем этом безобразии молодая актриса весело смеялась и еще пыталась что-то изображать. Наконец половина пенистого напитка была благополучно вылита, а вторая половина была все-таки разлита по фужерам.
— Класс! — выдохнула Нелли.
— Ты находишь? — с недоверием спросила Яна, осматривая пятна на потолке, мокрый, дорогой ламинат и совершенно испорченное платье самой Нелли.
— Платье, — указала она ей, понимая, что сейчас веселье Молочной улетучится, а начнутся стенания и слезы.
Но актриса не оправдала ее надежд и на этот раз.
— Реквизит! — махнула она рукой, не обращая никакого внимания на испорченную красоту.
— Дорогое, наверное, — продолжала сокрушаться Яна.
— С меня не вычтут, я — звезда! — хмыкнула Нелли. — А если даже и вычтут, то у меня такие гонорары, что я и не замечу! Да нет! Они не отважатся даже позвонить и напомнить мне об этом! — отмахнулась Молочная и с остервенением приступила к разделке коробки шоколадных конфет, словно оперировала больного, лежащего на столе. Причем действие происходило в фильме ужасов. — Должна же я как-то расслабиться после такого сумасшедшего рабочего дня?
Не надо было быть психологом, чтобы понять, что Нелли чем-то встревожена, если не сказать, находится на гране нервного срыва.
— Ты успокойся, давай я открою, — прервала ее старания Яна и взяла коробку в свои руки, пока Нелли не обломала все ногти, прибавив работы еще и своему мастеру по маникюру.
Яну поразила перемена, которая произошла с актрисой Молочной. Первый раз, когда Яна ее увидела, та поразила ее своей глупостью и заносчивостью. Сейчас это был совсем другой человек — простой, неглупый и без всяких понтов. Яна видела ее насквозь, словно обнаженный нерв без оберток и ненужных фантиков.
Нелли села в кресло, поджав ноги, словно маленькая девочка, нервно крутя хрустальный бокал в маленьких худых пальцах.
— Наверное,
— Что? — вздрогнула Нелли, дав понять, что даже не слышала ее вопрос, уйдя в свои мысли. — Устала?
— Ну, съемки, кино, реклама… — пояснила Яна, отпивая шампанское и оценивая его изумительный вкус.
— А… так это же моя работа! Нет, я не устала, я люблю свою работу, больше скажу, я — форменный трудоголик, — совершенно искренне сказала Нелли, не жеманничая и не закатывая глаза: мол, я такая великая актриса, я так устала, оставьте меня, оставьте.
Яна вконец растерялась. Нелли посмотрела на нее и рассмеялась.
— Думаешь, когда я была настоящая? Тогда в гараже или сейчас?
— Примерно так, — хмыкнула Яна, понимая, что она еще и не дура.
— Я уже и сама не знаю, — с горечью в голосе сказала Нелли. — Сейчас мне хорошо, сейчас я… прости за мое поведение в гараже. Иногда мне хочется быть стервой, я вхожу в этот образ и трудно выхожу из него.
— Этот образ тебе очень удается, — заверила Яна, чем вызвала у Нелли новый приступ смеха.
Яне же собеседница нравилась все больше и больше. Почему-то она поверила — или захотела поверить, — что Нелли настоящая сейчас.
— Я играю в одном сериале очень плохую героиню. Что она там только не делает: и отравила хорошую девочку, и соблазнила ее любимого мужа, и отняла их ребенка… Ух! Это только маленькая толика. А я иногда зацикливаюсь и остаюсь в образе или продолжаю жить жизнью героини, чтобы потом лучше представить ее на экране. Так и проскакивают мысли: а как бы сейчас повела себя моя Серафима? А что бы сейчас сказала или сделала Серафима? Что я могу внести еще в ее характер?
— Ты бы не увлекалась, — поежилась Яна. — Раздвоения личности не боишься?
— Мне не раздвоение грозит, а раз-де-ся-ти-ре-ние, — с трудом выговорила Нелли, поднимая бокал, — за тебя! За гостеприимную хозяйку!
— Я не хозяйка!
— А, не важно! Все равно ты мне нравишься. Мне и Изольда Игоревна нравилась, такая добродушная шарлатанка. А ты такая молодая, могла бы оказать честь и стать моей подружкой, я бы к тебе приходила и сплетничала, а то знаешь, целый день на людях, а поговорить не с кем.
Яна еще больше смутилась и уже не думала о внезапной причине появления Нелли.
— Ты забегай ко мне тоже, — сказала Нелли, — правда, я редко бываю дома, но буду рада.
— Спасибо. Ты тоже заходи. Может, все-таки снимешь платье, попробуем его застирать? Спасем? — Яна не могла оторваться от красивой материи, испорченной мокрыми пятнами.
— Выбрось из головы!
— Ты в кино в нем играла? Романтическая сцена?
— Реклама духов, — покачала головой Нелли, — чушь какая-то. Я иду по улице, захожу в какие-то магазины, в детский садик за ребенком, в таком виде прямо, прикинь? А какой-то мужик по запаху находит меня. Просто маньяк какой-то! Вроде как очень хорошие духи.