Жена №5
Шрифт:
Семен с шишкой на лбу злорадно наблюдал за ее пробежками — наступила его очередь порадоваться. Максим постоянно звал ее в гости, а вот сама Яна несколько раз звонила в квартиру номер 15, где жил Рустем, но ей так и не открыли. И это, если честно, очень обидело и завело ее, но прорваться к странному соседу она все равно не могла.
— Так всегда и бывает, пристают те, кто тебе не интересен: а вот к кому бы ты с удовольствием пошла в гости, даже не смотрит в твою сторону, — сообщила Томми Яна, чтобы он понял, что и у нее в жизни не все так гладко.
В квартире
«Да это целая наука! Или действо? Неужели просто театральная декорация, причем не дешевая? Хотя и понятно, это же работа, и офис должен выглядеть соответственно», — подумала тогда Яна.
Немного огорчало ее то обстоятельство, что Изольда Игоревна так и не соизволила за несколько дней ни разу позвонить. Хотя бы даже поинтересоваться, как чувствует себя ее обожаемый Томми. Тогда-то Яна и вспомнила, что и сама по оплошности так и не спросила телефон, а хозяйка квартиры, кажется, начисто забыла об этом.
«Весело, а что, если мне придется долго ждать ее возвращения? Я даже не узнала, куда она уехала, вот ведь балда!» — ругала себя Яна, и совершенно справедливо.
Что же касается ее красивой и такой противной соседки Молочной, так Яне приснился забавный сон. Словно Томми нагадил у той под дверью, и актриса восприняла этот знак как «черную метку», «сглаз», «порчу» и вообще что-то очень плохое, угрожающее жизни и карьере. Она прибежала к Яне в полной панике с просьбой помочь ей снять с нее порчу и почистить ауру.
— Вы же знакомая Изольды, значит, тоже что-то можете! — с большим волнением спросила актриса.
Вот тут уж Яна во сне и оторвалась по полной программе. Как только она не издевалась над Неллей, как ее не стращала!
— Все, дорогая, на вас заговор на смерть, не иначе, нет, хуже! Полная потеря молодости, привлекательности и сексуальности!
— Ужас! — ахнула Молочная.
— Очень сильный заговор на могильной земле и, извините, какашках. Как она лежала? — спросила Яна, серьезно смотря на актрису.
— Кто? — не поняла Молочная.
— Какашка, — пояснила Яна, — это очень важно.
— Я не помню, — прошептала актриса, бледнея.
— Очень плохо, но чувствую, что наверняка крестом, центральной колбаской на север.
— Что это означает? — голос актрисы дрожал.
— Очень плохо: хана!
Молочная рухнула ей под ноги с криком и причитанием:
— Дорогая Яночка, сделайте что-нибудь! Вы же такая умница! Такая красавица! Я для вас все сделаю!
— Веет
— Все, что угодно!
И вот тут фантазия Яны разыгралась в полном объеме. Актриса Молочная убирала у нее квартиру, чистя свою карму, мыла окна, открывая для космического света проходы, и прислуживала Яне за столом, усмиряя свою гордыню. Ничего не помогало Молочной, так как злобный песик гадил у нее под дверью в разных формах, каждой из которой Яна с завидным постоянством находила негативное объяснение. Ей этот сон очень нравился, даже не хотелось просыпаться.
Все началось в пятницу вечером, когда в квартиру Изольды Игоревны позвонили. Яна, как и дома, не спрашивая, собственно, кого это принесло, распахнула дверь, как истинный оптимист всегда надеясь, что хороших людей значительно больше. На пороге в каком-то умопомрачительно красивом платье стояла местная стервочка, чье лицо было засвечено по всем телеканалам — актриса Нелли Молочная собственной персоной. В одной руке она держала дорогую бутылку шампанского, в другой коробку импортного шоколада.
— Можно войти? — спросила кинодива и, не дожидаясь приглашения, вошла в квартиру, проскочив между Яной и косяком двери.
Чувствовалось, что она бывала здесь неоднократно. Она прямиком направилась в гостиную к шкафу с посудой и, вытащив два фужера под шампанское, со стуком поставив их на поверхность массивного стола с резными ножками. Яна даже онемела на время от такой, с позволения сказать, раскованности молодой актрисы. Может, у них в доме все жильцы были друг другу как родственники и могли вот так вот запросто заходить к соседям, как к себе домой.
— Э… тебе не кажется… — начала она.
— Нет, не кажется! — прервала ее Нелли. — Да брось ты, Яна! У нас в доме все относятся друг к другу как к родным, так что обойдемся без церемоний, — ответила молодая актриса, — шампанское умеешь открывать?
— Нет, — ответила Яна, с интересом рассматривая, как Нелли с особым остервенением срывает бумагу с горлышка бутылки.
Ее платье ярко-лилового цвета с открытой спиной, тонкими бретельками, доходило до земли и, наверное, стоило кучу денег. Длинные светлые волосы пребывали в творческом беспорядке, но Яна сразу поняла, что профессионалы несколько часов колдовали над шевелюрой, и такой «беспорядок» стоит очень дорого. Лицо Нелли, с идеальным цветом кожи, ярко, но очень искусно накрашенными глазами и блестящими пухлыми губами, было очаровательно.
— Ты со съемок? — догадалась Яна, размышляя о том, что вообще-то она не является постоянным жильцом этого дома и входить в здешнюю касту сумасшедших без комплексов до сих пор желания у нее не было.
— Со съемок, — будничным тоном ответила Нелли.
— Кино?
— Сначала кино, потом озвучка, затем съемка в рекламе туалетной воды, потом презентация… с нее я и сперла этот швейцарский шоколад, который обожаю, и мой любимой «Брют», — деловито ответила Нелли, размашистым шагом направляясь на кухню, по всей видимости, в поисках полотенца или чего-либо еще.