Жена дитя
Шрифт:
Глава LVI
Репетиция в костюмах
Революционный лидер, поселившийся напротив виллы М’Тавиша, чьи политические взгляды так неприятны верноподданному арендатору, был не кто иной как экс-диктатор Венгрии.
Новый жилец знал об этом до того, как занял виллу. И сообщил ему об этом не хозяин виллы, а тот человек, чьи инструкции он выполнял.
Близость жилища революционера вызывала тревогу М’Тавиша. Но именно по этой же причине мистеру Свинтону так понадобился его дом!
Свинтон знал
Патрон дал ему чек на триста. Двести ушли в карман М’Тавиша; сотня оставалась в распоряжении Свинтона.
Он переселился в новый дом и, сидя с сигарой в зубах – настоящей гаваной, – размышлял об окружающей его роскоши. Как отличается этот диван с бархатным покрывалом и мягкими подушками от жесткой софы с твердыми подушками и выступающими пружинами! Как не похожи эти роскошные стулья на плетеные, которые так хорошо должна помнить его жена!
Поздравляя себя с удачей, Свинтон думал и о том, что ему предстоит. Он очень проницательно догадывался, чему обязан своей удачей.
Однако зачем ему приказали снять виллу и что еще придется сделать, он не знал.
Он только предполагал, что его ждет что-то связанное с Кошутом. В этом он был почти уверен.
Однако ему недолго оставаться в неведении. Во время утренней встречи патрон пообещал прислать инструкции – их доставит джентльмен, который придет «в течение вечера».
Свинтон догадывался, кто будет этот джентльмен; и это подвигнуло его на разговорс женой – разговор своеобразный и совершенно тайный.
– Фэн! – сказал он, доставая сигару из зубов и поворачивась к дивану, на котором возлежало это милое существо.
– Что? – спросила жена, тоже доставая сигару изо рта и выпуская дым.
– Как тебе нравится наше новое жилище, любимая? Лучше того, в Вестборне?
– Ты хочешь, чтобы я ответила на вопрос, Дик?
– О, нет. Не нужно, если не хочешь. Но не нужно так рявкать и рычать.
– Я не рявкаю и не рычу. Что за глупости ты говоришь!
– Да, все, что я говорю, глупо. И делаю тоже. Последние три дня я был очень глуп. Снял уютный дом, заплатив за него на год вперед, и раздобыл еще сотню фунтов для кухни! Если не ошибаюсь, будут еще. Как глупо, что я все это организовал!
Фэн ничего не ответила. Если бы супругу было доступно ее лицо, он увидел бы на нем улыбку, вызванную совсем не восхищением его умом.
У нее были свои догадки относительно того, чему они обязаны этой удачей и что потребуется от нее взамен.
– Да, будет еще гораздо больше, – продолжал Свинтон свое оптимистическое предсказание. – В сущности, Фэн наше будущее обеспечено или, вернее, будет обеспечено, если только ты…
– Что я? – спросила она, видя, что он колеблется. – Что я должна сделать еще?
– Ну, прежде всего, – протянул
– Переодеться? Вряд ли это возможно с теми тряпками, которые у меня остались!
– Забудь о тряпках. Сейчас с этим ничего не поделаешь. К тому же, любимая, ты в любой одежде выглядишь прекрасной.
Фэн качнула головой, словно отмахиваясь от комплимента.
– Постарайся использовать эти тряпки, как ты их называешь, как можно лучше. Завтра все будет по-другому. Мы отправимся на прогулку к модисткам и меховщикам. А теперь, девочка, иди. Делай, что я сказал!
Фэн встала и направилась к лестнице, ведущей в спальню.
Она начала подниматься.
– Постарайся выглядеть как можно лучше, Фэн! – сказал вслед ей муж. – Я жду джентльмена, который тебе не знаком; и я не хочу, чтобы он подумал, что я женат на неряхе. Поторопись и спускайся снова. Он может прийти в любой момент.
На эту грубоватую речь не последовало никакого ответа. Только смех с верха лестницы.
Свинтон возобновил курение и сидел, поджидая.
Он не знал, что услышит сначала: звонок в дверь или шорох шелковых юбок на лестнице.
Ему хотелось, чтобы сначала вышла жена, потому что он еще не сообщил ей свои указания.
Но сказать ему нужно немного, и хватит нескольких минут.
Он не был разочарован: Фэн появилась первой. Она спустилась по лестнице – в белоснежном испанском шелке и в ярких красках румян.
Без этого она была прекрасна, с этим – непревзойденна.
Долгое употребление сделало кометику обязательной для ее кожи; но одновременно Фэн научилась применять ее искусно и почти незаметно. Только истинный знаток отличил бы краску на ее щеках от естественного румянца.
– Подойдет, – сказал Свинтон, одобрительно осмотрев ее.
– Для чего? – спросила она.
Вопрос был лишним. Она догадывалась, что он имеет в виду.
– Садись, и я расскажу тебе.
Она села.
Он начал не сразу. Казалось, его что-то смущает. Даже он, этот наглец, испытывал замешательство.
И неудивительно, учитывая его грязные мысли и слова, готовые сорваться с языка. Он собирался позорно использовать свою жену.
Но не до конца – только для видимости.
Только для видимости. С этой мыслью он наконец набрался храбрости и заговорил.
Сказал он вот что:
– Послушай, Фэн. Джентльмен, которого я поджидаю, тот самый, что поселил нас в этом уютном жилище. Это лорд… Я говорил тебе, что это за человек и какой властью он обладает. Он может очень многое дать мне и даст, если мы правильно себя поведем. Но он непостоянен и полон коварства, как все такие люди. С ним требуется искусное обращение; и ты должна помочь мне.
– Помочь тебе? Но каким образом?
– Я хочу только, чтобы ты была с ним вежлива . Ты меня понимаешь?