Жена для чародея
Шрифт:
По изможденному лицу Мариуса скользнула тень - не горечи, а бесконечной печали.
– К тому времени, как я собрался поехать за невестой на юг, Анна уже умирала от тифа, и все мое искусство оказалось бессильным. Она умерла у меня на руках.
Все погрузились в скорбное молчание, а Медлин ощутила, как по щекам ее текут слезы.
– Это было десять лет назад, и мой кузен до сих пор живет холостяком, тоскуя по женщине, которую он едва знал. По нашей милой семейной традиции Мариус должен до конца дней своих прожить в одиночестве, чтобы соединиться с невестой в загробной
– Но это ужасно!
– вырвалось у Медлин.
– Вы так считаете?
– Роман в радостном возбуждении подвинулся на край стула и с надеждой глянул на Медлин холодными голубыми глазами.
– Но вы сами выбранная невеста и, должно быть, верите в силу Искателя Невест.
– Ну, я… я…
– Вы должны верить, что некие магические силы или само провидение предназначило вам вечную любовь к Анатолю Сентледжу. Или у вас есть какие-то сомнения?
Медлин откинулась на спинку стула, всей душой жалея, что ввязалась в этот разговор. Вопрос Романа обратил на нее всеобщее внимание, и никто не ждал ее ответа с большим волнением, чем муж.
Она встретилась взглядом с Анатолем, и у нее сжалось сердце. Медлин знала, как глубоко он верит в семейные традиции, верит, что его мать умерла именно потому, что отец нарушил обычай. Видит бог, она не хотела высмеивать суеверия Сентледжей или принимать сторону Романа, но солгать не могла.
Медлин неуверенно заговорила, тщательно взвешивая каждое слово:
– Легенда об Искателе Невест, идея, что каждому мужчине предназначена судьбой лишь одна женщина, а каждой женщине лишь один мужчина, необычайно романтична, но я… нет, я не могу в это поверить. Это противоречит здравому смыслу. Я не вижу причин, по которым Мариус не может найти счастья с кем-нибудь еще, а Роман не вправе жениться на богатой вдове.
Она напряглась, ожидая гнева Анатоля, но не ожидала увидеть в его глазах такую беспредельную боль, словно Медлин нанесла ему смертельный удар.
Прочие Сентледжи обменялись изумленными, а потом возмущенными взглядами. У Медлин засосало под ложечкой. Теперь она знала, как чувствовали себя еретики, представ перед судом инквизиции.
Лишь Роман смотрел на нее с одобрением. Он торжествующе рассмеялся.
– Наконец-то в этом одержимом семействе появился еще один разумный человек! Думаю, на этот раз мистер Фитцледж совершил ошибку. Кузина должна была стать моей невестой.
Роман встал, поднял бокал с вином, чтобы выпить в честь Медлин… но не успел пригубить, как глаза Анатоля вспыхнули, и вино выплеснулось в лицо Роману.
Он выронил бокал. Медлин приглушенно ахнула, испуганно отпрянула, когда бокал со звоном разбился о стол.
– Mon Dieu!
– Ив вскочил со стула и бросился к другу, держа наготове салфетку. К удивлению Медлин, Роман оттолкнул его руку и повернулся к Анатолю.
Тыльной стороной кисти он отер подбородок, глаза его горели бешеной злобой.
– Будь ты проклят со своими фокусами!
– выкрикнул он, словно в его неловкости был виноват Анатоль.
– Я бы вызвал тебя, если б не преимущество, которым тебя наделил сам дьявол. Но если ты не совсем трус и готов сразиться честно, как подобает
Лицо Анатоля залила смертельная бледность. Он так стремительно вскочил на ноги, что опрокинул стул. Испуганный возглас Медлин потонул в хоре взволнованных мужских голосов. Анатоль обежал вокруг стола.
– Вот это, по-твоему, достаточно честно?
– прорычал он, и его кулак с сокрушительной силой врезался в челюсть Романа.
Кузен повалился спиной на стол, посыпалась посуда. Медлин почти не чувствовала, как Ив тащит ее за руку в безопасное место, она расширенными глазами смотрела на Романа, который схватил со стола нож.
Когда он бросился на Анатоля, Медлин вскрикнула. Анатоль схватил Романа за запястье, острие ножа остановилось в дюйме от его горла. Потом мужчины намертво вцепились друг в друга и вместе рухнули на каминную решетку, сломав прутья.
Миг спустя Сентледжи бросились к дерущимся, чтобы их разнять. Для того чтобы оттащить Анатоля от Романа, понадобились усилия Адриана, Зака и Калеба. Мариус и Фредерик пытались отнять у Романа нож.
Адриан ругался, Пакстон умолял, но весь шум перекрыл голос Фитцледжа.
– Ради всего святого, джентльмены! Остановитесь! Неужели вы оба забыли, что здесь леди?
Медлин боялась, что слова священника не возымеют действия. Косичка Анатоля растрепалась в драке, черные волосы упали на лицо. Он бился в руках Адриана, словно плененный лев… но тут его взгляд упал на Медлин. Он прерывисто вздохнул, выпрямился и затих.
Мариусу удалось разжать пальцы Романа, и нож с безобидным звоном упал на пол. Когда Роман высвободился из рук двоюродных братьев, он, казалось, более всего был озабочен уроном, который схватка нанесла его внешности. Он старательно приглаживал волосы, расправлял кружевной шейный платок и одергивал камзол.
Наступила мрачная тишина. Сердце Медлин снова забилось, но теперь ее охватила крупная дрожь. Она никак не могла понять, что произошло.
Роман просто пролил вино, они уже с Анатолем пытались убить друг друга. А прочие Сентледжи были этим расстроены, но никак не удивлены.
Во всем этом Медлин виделось нечто безумное, непостижимое. Лишь одно было реальным - пятно крови, расползавшееся по руке Анатоля.
– Анатоль!
– вскричала она.
– Твоя рука. Анатоль посмотрел на рукав с полным равнодушием. Зато Адриан, отпустив его, застыл от ужаса, заметив кровь на своих руках. Тот же ужас отразился, словно в зеркале, на лицах других Сентледжей. Губы Романа дрогнули в слабом подобии его насмешливой прежней улыбки.
– Боже мой!
– все еще нетвердым голосом воскликнул он.
– Кажется, я пролил кровь сородича. Теперь мне несдобровать.
– Замолчи, Роман!
– крикнул Адриан. Оправившись от потрясения, Медлин начала действовать - собрала со стола салфетки, велела принести теплой воды. Потом она бросилась к Анатолю и хотела закатать рукав сюртука, но муж отдернул руку.
– Ерунда, забудьте об этом, - пробормотал он. Черные волосы почти закрывали его лицо.
– Позвольте, я…
– Оставьте меня!
– Анатоль повернулся к ней спиной.