Жена для чародея
Шрифт:
Двери распахивались перед Анатолем от одного его взгляда, словно замок Ледж знал, что нынешней ночью лучше не попадаться хозяину на пути.
В Анатоле не осталось и следа того джентльмена, которым он так старался стать. Волосы превратились в спутанную гриву, падавшую на лоб, лицо исказила ярость, взгляд дико блуждал. Он мчался по коридору, ведущему в старое крыло замка, громко топоча по каменным плитам. Перед ним возникла последняя преграда. Анатоль надавил пальцами на лоб, дверь задрожала и наконец с треском поддалась. От усилия в висках
За стенами замка ревела разыгравшаяся с новой силой буря, но Анатоль слышал лишь тихий голос Медлин, непрестанно звучавший в его голове.
«Нечто большее, чем слияние двух тел».
Нечто большее? Он обращался с этой женщиной так бережно и заботливо! Сдерживал себя так, что едва не сошел с ума! Черт побери, что еще ей нужно?
Стиснув зубы, Анатоль вошел в старый зал и захлопнул за собой дверь. Он зажег свечи в железном подсвечнике, и тогда из темноты проступили холодные каменные стены и обветшавшие шпалеры.
Портреты предков бесстрастно взирали на его искаженное гневом лицо. Просперо-колдун, Дейдра-целительница, Дерек - победитель дракона, Саймон, меняющий облик, - и так далее до его деда Грейсона Всевидящего.
«Когда- нибудь в этом ряду появится еще один портрет», -мрачно подумал Анатоль.
Анатоль Сентледж. А-а, это тот, кто не знал, что делать со своей женой в постели.
Он метался по залу, переворачивал старинные резные стулья, дал пинка массивному банкетному столу, бил кулаком по стенам, пока не открылась рана. К головной боли прибавилась боль в руке.
Только тогда бушевавшая в его душе ярость сменилась холодным отчаянием. Он поставил на ноги один из опрокинутых стульев, сел и закрыл лицо руками.
Одно хорошо - от такой худосочной любви Сентледжи не рождаются, и это к лучшему. Анатоль не хотел детей, таких же проклятых от рождения, как он сам.
Он сделал все, что только мог придумать, чтобы завоевать любовь Медлин. Был терпелив, сдержан и чертовски благовоспитан. Согласился на этот дурацкий званый ужин, терпел общество Романа.
Он ласкал жену со всей доступной ему нежностью - и добился только того, что она заплакала. Что еще он мог сделать?
Откинувшись на спинку стула, Анатоль запустил пальцы в волосы. Может быть, Роман и Медлин правы? Может быть, легенды о выбранных невестах и вправду не более чем досужий вымысел?
Или же раз в жизни Фитцледж сделал ошибку. Впрочем, это уже не имело значения. Анатоль знал, что его жизнь загублена, как была загублена жизнь его отца. Сегодняшняя неудача доказала это с полной ясностью. Чтобы спасти Медлин и себя, он должен любой ценой добиться ее любви. Любой ценой.
Взгляд Анатоля устремился в дальний конец зала, к неприметной двери, наполовину скрытой шпалерой. Эта дверь вела в самую запретную часть замка Ледж - башню Просперо.
Эта дверь манила Анатоля, но разум велел оставаться на месте. Всю жизнь он отвергал свое наследие - магию, колдовство, необъяснимые
Однако в глубине души он знал, что отнюдь не слепая ярость привела его сегодня в старое крыло.
Отчаявшийся человек готов на все.
Взяв подсвечник, Анатоль медленно двинулся вперед. В такт ударам грома дрожали стекла в узких окнах, вспышки молний высвечивали фигуры, искусно вытканные на шпалерах: дракон Сентледжей, распростерший крылья в воздухе, готовый превратить в пепел деревеньку вместе с ее перепуганными жителями. Символическое напоминание о девизе Сентледжей.
«Обладающий великой силой должен пользоваться ею мудро».
«Но когда в жизни мужчины появляется женщина, мудрость его покидает», - мрачно подумал Анатоль и после минутного колебания отодвинул шпалеру.
Дверь охотно подчинилась приказу Анатоля и быстро отворилась. За ней начиналась винтовая лестница, уходящая ввысь.
Держа светильник над головой, Анатоль стал осторожно взбираться по каменным ступеням, каждую секунду ожидая, что на него обрушится гнев Просперо. Он и так слишком далеко зашел - никто из Сентледжей еще не осмеливался подняться в башню.
Поднимаясь по бесконечной лестнице, он вспоминал все, что слышал о спальне Просперо. Хозяин наложил на комнату заклятие, и потому время было над ней не властно, все в ней оставалось таким же, как при его жизни. Войны, буйство стихий, перевороты, Мортмейны не могли причинить ей никакого вреда.
Анатоль мало в это верил, но теперь, поднявшись на самый верх башни, все увидел собственными глазами.
В комнате было совсем тихо, словно снаружи не бушевала гроза. Массивная кровать с парчовым балдахином, маленький письменный стол, книжный шкаф со старинными томами - все казалось таким же, как в тот день, когда Просперо со своей обычной циничной усмешкой в последний раз вышел из комнаты - навстречу ревущей толпе и страшной смерти на костре.
С невольным благоговением Анатоль провел пальцами по столбику балдахина, на котором не было ни пыли, ни паутины. Говорили, что вырезанные на нем странные символы - дело рук самого Просперо. Он сам сделал эту кровать из древнего дерева друидов, свидетеля таинственных мистических обрядов.
Не в этой ли постели черпал он неистощимую мужскую силу, столь необходимую для утоления страсти, бесчисленных красавиц, чьи сердца он покорял при помощи черной магии и колдовских заклинаний?
В чем секрет старого дьявола? Может быть, он запечатлен в письменах, вырезанных на кровати? Или в одной из этих книг? Анатоль бросил беспокойный взгляд через плечо, но пламя свечи не дрожало, и ничто не говорило о присутствии Просперо.
Приободрившись, Анатоль укрепил светильник на стене, подошел к книжному шкафу, где в беспорядке лежали книги и рукописи. Просперо отдавал дань всему - от алхимии до самых темных и опасных видов магии, о которых Анатоль боялся даже помыслить. До сегодняшнего дня.