Жена Майкла
Шрифт:
Только через некоторое время после того как последний самолет прогудел над домом, дрожь в теле унялась. Щеки были мокрыми от слез, она стояла, ухватившись за прохладную закраину раковины, пытаясь проанализировать свою реакцию. А когда стала отворачиваться от раковины, перед мысленным ее взором проплыла картинка…
Тихонько раскачивающиеся сосны, обрамляющие клочок неба, дымный след пересекает по диагонали синеву… белый росчерк в яркой пронзительной синеве… между зелено-черными верхушками… точно в небо она смотрит, лежа на земле.
И внезапно ее снова стала бить дрожь.
11
Сонная
— Входи! — Майра налила чашку и ей. — Лорел, это Колин Хоутон.
Блондинка была эффектна: невысокая, с бронзовым загаром.
— Добро пожаловать в наше гетто! — Колин томно ей улыбнулась и перевела взгляд на Джимми. — Так вот он — сынишка Майка Деверо?
— Ты тоже знаешь Майкла?
— Нет, но много про него слыхала, — она растягивала гласные на техасский лад. — Наши от новости обалдеют!
Дом. Майры был в точности такой же, как ее, не такой, правда, облезлый, да стены поярче. За перегородку заглянула маленькая девчушка в сарафанчике, с хвостиком волос. Джимми тут же укрылся на материнских коленях и насупился на нее.
— Шерри, иди-ка познакомься с Джимми, — позвала Майра. — Он теперь живет рядом с нами. Наконец-то тебе будет с кем играть.
Шерри робко двинулась к Джимми и дотронулась до его ноги, словно не веря, что тот и вправду существует. Их пришлось долго уговаривать пойти поиграть во двор, но уже скоро дети сидели в песочнице, швыряясь друг в друга песком.
— Ты тоже в воздушных силах? — поинтересовалась Лорел у Колин.
— Нечто вроде. Так сказать — приблудившаяся.
— Не глупи! — сурово одернула Майра. — Колин в прошлом году потеряла во Вьетнаме мужа.
— Никак не наберусь духа убраться, — пожала плечами Колин. — Друзья рядом, жизнь на базе дешевле и всякое такое. Да и мужики поинтереснее. — Она многозначительно посмотрела на Майру — Можешь рассказать ей, не возражаю.
Майра закусила губу и отвела глаза.
Я вызвала Колин, планируя выдать замуж за твоего мужа.
Честно, Лорел, я и не подозревала, что у него семья. Майк — тот самый. Я его утром видела.
— О-оу, — жалковато выдавила Лорел. Она представила себе, как бы смотрелась яркая блондинка Колин рядом со смуглым Майклом: эффектная пара.
— Надеюсь, никому никакого ущерба. Я ему ничего не говорила. Не говори и ты, ладно? — Майра налила еще кофе. — Преглупо себя чувствую!
Беседа обещала затянуться до полудня, превратившись в обычный женский треп: рецепты Майры, гольф Колин, сплетни о базе, которых Лорел не понимала. Скоро она заскучала, ей стало тревожно. Здесь она такая же чужая, как в Таксоне. Под предлогом, что ей нужно распаковываться, она ушла.
Взяв камеру Майкла, она сфотографировала Джимми в песочнице и на качелях. И попросила Колин снять ее вместе с сыном. Днем самолеты возвратились на базу. Майкл не появился.
Опять поздний обед в одиночестве. Уложив Джимми спать, она устроилась на бугристую кушетку с бумагой и ручкой. С той минуты как самолетный рев вызвал странную картинку в сознании Лорел, ее грызло чувство — время убегает. Почему — Лорел объяснить не могла. Она даже не знала, воспоминание эта картинка или пейзаж с какой-то почтовой открытки. А может, что-то совсем маловажное вытолкнуло на поверхность
Она написала было: «Дорогая миссис Лоуренс», потом «Дорогая Лайза», подумала и начала на новом листке «Дорогая мама…» — мимоходом объяснила, что вернулась в семью и живет сейчас рядом с воздушной базой, занимается Джимми, Майкла видит мало. И приступила к детальному перечислению сведений, которые узнала о себе, прося Лайзу заполнить пробелы.
«Звучит странно, понимаю, но я ничего не помню о своей жизни до прошлого апреля. Тут этому никто не верит. Я хочу узнать про тебя, про отца, про свой дом, про себя — может, что-то из твоего рассказа поможет мне вспомнить. Мне очень страшно. Я ничего не помню. Но хуже всего — не представляю, на что способна, как буду реагировать на события, на вещи. Живу словно в ночном кошмаре, вижу себя через отражение в других, не в силах ничего переменить, вообще контролировать как-то течение жизни. И еще страннее — у меня чувство, будто мне грозит опасность. Но какая? Не знаю. Мне необходимо вспомнить, прежде чем обрушится удар. Поддерживает меня только Джимми. Изо всех сил стараюсь загладить перед ним вину. Я его очень сильно люблю».
В заключение Лорел просила ответить поскорее и запечатала конверт.
Потом, откинувшись на спинку, стала размышлять о том, о чем молчала в письме. Угрожающая тень во дворе. Суд в Денвере. Условный приговор. О том, что она не нужна мужу. Что все терпеть ее не могут, и она сама не помнит про себя ничего хорошего.
Если Клэр сумела убедить Джимми, что он гадкий, он таким и вырастет? Если она видит себя только через отражение в других — превратится ли она в это отражение?
Джимми спит, вентилятор на крыше выключен, и дом лежит в зыбкой тишине. Иногда по дороге проезжает случайная машина. От включения дряхлого холодильника Лорел вздрагивала. Днем было легче забыть страх, преследовавший ее ночами.
В субботу утром она проснулась раньше Джимми, оделась, вышла на кухню и запнулась на пороге.
У раковины стоял Майкл в пижамных брюках и наливал кофейник. Было что-то несообразное — рослый полуобнаженный мужчина на крохотной кухоньке. Сейчас он больше походил на Майкла, о котором говорила Майра, чем на умудренного сдержанного Майкла, каким она знала его в красивом особняке.
Но когда он повернулся к ней, она увидела его прежнего — холодные голубые глаза, стиснутый рот. Даже в пижаме Майкл ухитрялся выглядеть надменным.
Лорел почувствовала, как у нее ответно капризно надуваются губы.
За завтраком болтал один Джимми, посвящая отца в события недели. С тех пор, как он начал играть с Шерри, словарь его обогащался с необыкновенной быстротой.
— Так тебе нравится тут? — Майкл с интересом взглянул на мальчика.
— Угу. Тут хорошо. Шерри играет со мной, а мама сказки рассказывает.
— А по Клэр скучаешь? А?
— Клэр — гадкий мальчишка! — Когда он кончил завтракать, Лорел отправила его бегать под разбрызгиватель с Шерри, а себе и Майклу налила еще по чашке кофе.