Жена Майкла
Шрифт:
— Ну да! Я и правда собирался помочь им, но не выдержал и полгода. Эй, да ты еще дрожишь! — и он притянул ее к себе поближе, стараясь успокоить, согреть. Ей так мало перепадало доброты, сочувствия…
— Иногда даже жалею, что встретил тебя. Просыпаюсь ночью, а передо мной стоят твои огромные тревожные глазищи… И я боюсь: вдруг он чего сотворит с тобой…
Но Лорел уже не слушала его: стояли они у парадной двери. Голова ее покоилась на плече Эвана, и она смотрела прямо в глаза Майкла за сетчатой дверью. Тот застыл на пороге, держась за ручку двери, с белыми
Домой он не появлялся три дня.
Ленивая отупелость Лорел исчезла. Она кое-как справлялась с чередой домашних дел. Даже окончание срока условного приговора не принесло радости. Нервничала она все сильнее. Когда вконец перенапряжется, наверняка, отключится опять. Пугала неизвестность — когда?
В понедельник, на третий день отсутствия Майкла, сломался вентилятор. Под вечер Лорел открыла окна и двери, чтобы хоть капельку проветрить дом. Но и снаружи не было ни легчайшего дуновения. Джимми спал в подгузнике и резиновых трусиках. Лорел лежала поперек кровати, пытаясь подвигнуть себя отправиться в жаркую кухню, к вечной посуде. Но какое это имеет в конечном счете значение?.. Двое мужчин катаются по земле, в пустыне, избивая друг друга…
Скоро она стояла над раковиной, жаркий пар от посудомойки обволакивал лицо, пот стекал на брови, из окна на нее смотрело ее искаженное отражение.
Без скрежета вентилятора в доме стало тихо, даже дряхлый холодильник угомонился, слышалось лишь жужжание и удары о стекло насекомых, атакующих окна.
Когда подкатила машина, Лорел, насторожившись, приостановилась. Хлопнула дверца. Дрожащими руками Лорел взялась вытирать стакан. Парадная сетчатая дверь открылась и захлопнулась.
Тут же спокойствие ее улетучилось. Когда она подняла глаза, Майкл стоял у дверей патио, глядя в ночь, которую не видел, как всегда, заполняя комнату. Она ожидала, что явится он другим: небритым, взбудораженным. Может быть, пьяным. Но он выглядел как обычно.
— Джимми все время спрашивал про тебя, — теперь она ощутила в душной комнате запашок виски. Сутулость его плеч казалась чуть преувеличенной. — Вентилятор сломался.
Майкл обернулся к ней, и она увидела: под глазами у него темные круги, морщинки у рта углубились.
Майкл резко подошел к холодильнику, вынул поднос со льдом и смешал два коктейля в пластиковые стаканы. От его молчания ей сделалось еще беспокойнее, она отодвинулась от него.
— Скажи что-нибудь.
— Вид у тебя паршивый, — Майкл прислонился к стойке, склонив голову набок. Высокомерный, опасный.
— Жарко очень.
— Что, домашняя работа нелегка, маленькая мама? — Сегодня глаза у него казались почти бесцветными и большими из-за теней вокруг.
— Дело не в работе. В неопределенности.
— Твой испытательный срок окончился.
— Ты намерен вышвырнуть меня?
— Думал, ты уже сама удрала. Назад к дружкам, в горы… Жизнь-то обернулась не такой сладкой, как ты рассчитывала.
— Дружки и горы — всего лишь выдумка для суда. Мне ее сочинила Дженет.
— Подумал, пожалуй, что ты
— Я и хотела…
— Ты бы очень, очень пожалела! — шепотом пригрозил он.
То, как он смотрел на нее… что-то в его позе… Спокойная готовность… тик на щеке. Критический момент наступил. Лорел осушила стакан, стараясь набраться храбрости, но от жжения в горле только выступили слезы на глазах.
— Вот скажи мне, Лорел… скрывается ли хоть что-то за твоим всегдашним пустым взглядом?
Он ее провоцирует. Надо сохранять спокойствие. Но она невольно стала отодвигаться от него.
— С кем ты удрала тогда, Лорел? — Шелковая угроза в голосе. — С Эваном или с Харли?
— Не помню. Я не помню, где была. — Ее спина наткнулась на холодильник.
— С кем? — все наступая, повторил Майкл, ей пришлось поднять на него глаза.
— Почему ты так уверен, что был какой-то мужчина? — Теперь кухня полнилась звуками: вибрация холодильника, их дыхание, рокот в ее ушах. — Черт возьми! Если тебе так любопытно, мог бы помочь мне вспомнить! Но ты не желаешь! Желаешь только свести меня с ума, вышвырнуть, избавиться…
Загнанная в ловушку между Майклом и холодильником, Лорел метнулась вбок, но Майкл сгреб ее за запястье и дернул назад.
— Боишься меня?
— Да! Боюсь! Ты без конца грозишь мне. Я не знаю тебя… на что ты способен. Разве сам не понимаешь? Я не помню тебя совсем!
Он потянулся через нее поставить стакан на холодильник, коснувшись рукой ее щеки, горла, — но эта не была ласка.
— Ничего не помнишь?
— Ничего…
— Ты осталась, потому что Джимми унаследует деньги?
— Нет. Мне нужен Джимми. Он и мой тоже.
— Джимми? И это все, что тебе нужно, Лорел?
Ей хотелось молотить его в грудь кулаками, заставить слушать себя всерьез, заставить понять, что он — чужой. Заставить почувствовать ужас в ее сознании от того, что память ее ускользает без предупреждения, убедить его в ее отчаянном страхе, что вот-вот наступит момент…
Но точно грянул ее судный день, жалобы не подашь. Что бы ни грозило ей — виновата она сама. Одной Лорел хотелось молить прощения за свое поведение, другая твердила — поздно, слишком поздно. Пусть. Она рада, что наконец-то все кончится.
Когда она подумала, что сейчас ее раздавит тяжесть его тела, он отпустил ее руку и, схватив за волосы, поволок в комнату.
— Давай посмотрим, может, и помогу тебе вспомнить.
Лорел то отбивалась, то поддавалась. От душной его тяжести она молча кричала, но тело отвечало на его страсть.
Ни романтичности, ни волшебства, ни барьеров между ними.
Только потная борьба в жаркой темной спальне на узкой кровати. Сейчас я отключусь точно. Но руки ее сомкнулись вокруг его шеи, приближая его лицо, губы нашли его и держали их. Ее тело притянуло его. Только отпустив Майкла, она почувствовала боль. Но лежала, не двигаясь, рядом с ним, пока от его реплики ее не опалило гневным румянцем.
— Если ты воображаешь, будто я три года ждал тебя, ты идиотка и дура!
— Я ненавижу тебя! — ноги ее стукнулись об пол.