Жертва
Шрифт:
— Почему бы тебе не раздать эти книги с собственным автографом ребятам, что работают тут? — предложил Скотт. — Они будут очень рады получить эти книги. Пусть только назовут свои имена.
Сидя в машине с открытой дверью, Марчелла подписывала принесенный сюда Скоттом десяток книг. Как ей удалось так легко справиться со Скоттом и отказать ему и себе в удовольствии? А может быть, секс стал для нее теперь лишь пройденным этапом, и теперь уже она может обойтись без него, как, например, обходилась без него Нэнси Уорнер?
На обратной дороге Скотт вручил ей пару журналов.
— Хочешь
Перелистывая журнал, она обратила внимание на страницы, отмеченные красным карандашом. В «Паблишиз уикли» и «Киркус сервисиз» книге Марчеллы было посвящено значительное место. «Во имя любви», — говорилось там, — не такая уж безобразная книга, как можно было того ожидать», — прочитала Марчелла вслух.
Повернувшись к Скотту, она спросила:
— И это хороший отзыв?
В ответ Скотт только засмеялся:
— Ты просто не знаешь этого парня. Такую критику в его устах нужно понимать как наивысшую похвалу.
— «Марчелла Балдуччи обладает истинным даром будоражить сердца читателей, которые, будучи не в силах оторваться от книги, перелистывают одну страницу за другой, — продолжала читать заметку Марчелла. — Это стоящий романист в духе традиций Кранц и Стил… Мы будем с нетерпением ждать ее новых работ».
Прочитав последнюю фразу, Марчелла вздрогнула.
— Не успела высохнуть типографская краска моей новой книги, как они уже закидывают удочки насчет следующих моих работ.
На следующей неделе Марчелла, исполненная сознанием долга, отправилась на встречу с Опрахом Уинфреем и другими писателями, включая Эми Джаггер, которая состоялась во время съемок телешоу «Многоликий секс».
— Ну а теперь нам остается лишь сидеть и наблюдать за тем, как будет распродаваться книга, — сказала Эми.
Звонивший почти ежедневно Скотт сообщил, что Марчелла становится национальной знаменитостью. Все торговые точки без конца просят возобновить поставки дополнительных экземпляров книг.
— Книга определенно появится в списке бестселлеров к концу следующей недели или через неделю! — сказала Эми, позвонив по телефону. — Я волнуюсь за твою книгу даже больше, чем за собственные произведения!
Проводившийся газетой «Нью-Йорк таймс» ежемесячный обзор новых печатных изданий с целью определения книг, вошедших в список бестселлеров месяца, обычно публиковался в «Санди таймс». Издательство «Вольюмз» уже получило помещенную на двух страницах рекламу со списком книжных публикаций. Теперь же все дожидались момента, когда появится сообщение, что книга Марчеллы заняла достойное место среди пятнадцати известнейших произведений страны.
— Нью-Йорк и Лос-Анджелес — это одно дело, но наша задача заключается в том, чтобы твоя книга стала бестселлером во всех штатах страны, — предупредила ее Эми. — О тебе должны узнать везде, дорогая!
Из-за сильного волнения Марчелла не могла заниматься делами. Она дважды вычистила свой рабочий стол, убрала и вымыла квартиру. По нескольку раз в день навещала свою мать. Готовила всевозможные деликатесные блюда себе и Марку. О том, чтобы снова начать писать, не было даже и речи. Наконец в утреннем выпуске «Таймса», опубликовавшем результаты ежемесячных итогов опроса наиболее популярных
— Ну-ка, давай посмотрим, — сказала Эми, барабаня пальцами по обложке трех лежащих на столе книг, занявших три первых места в этом сезоне. — Детектив, историческая сага и эта меланхолическая ерунда под названием «Голливудское отродье», написанное бывшей кинозвездой. Я думаю, что ты, Марчелла, сделала все возможное. И поэтому твоя книга все равно одна из лучших в сезоне.
ГЛАВА 8
Накануне своего тринадцатилетия организм Сони начал перестраиваться. По мнению Лауры, это должно было произойти раньше; но тем не менее, успокоив Соню и объяснив суть происходивших с ней перемен, они отправились в магазин, чтобы купить девочке бюстгальтер.
— Пару дней в месяц тебе нужно будет воздерживаться от верховой езды, — предупредила ее Лаура.
После душа Соня обычно подолгу задерживалась около висевшего в ванной комнате зеркала, внимательно рассматривая свое тело и не находя в нем никаких изменений. И хотя девчонки в школе, постоянно хихикая, все время вели разговоры о мальчиках и сексе, Соня все равно чувствовала себя гораздо взрослее их, потому что ей разрешали присутствовать при появлении на свет жеребят. Работавший в конюшне черномазый парень Эдди тоже присутствовал при родах.
— Мужчина может быть не менее красивым, чем конь, — говорила Лаура.
Они вместе наблюдали за тем, как из чрева кобылы сначала появлялась головка, а затем уже тело новорожденного жеребенка, который, трясясь и извиваясь, пробирался вперед, пока наконец весь лоснящийся от слизи не падал на пол, где, едва удерживаясь на трясущихся ногах, спотыкался, пока мать старательно вылизывала его языком.
Став девушкой, Соня вытянулась, как ее отец, а под выцветшей майкой с разрезом выделялась маленькая вздернутая грудь, спрятанная в купленный Лаурой бюстгальтер.
— В свой переходный возраст тебе не пришлось испытать каких-либо связанных с этим моментом неудобств, — изумляясь, говорила Лаура. — Ни прыщиков, ни пухлых щечек, ни отчужденности.
Мало-помалу Соня научилась пользоваться косметикой, красясь аккуратно, чтобы не сразу заметил отец, явно испытывавший недовольство по поводу такого раннего взросления дочери. Всякий раз, собираясь за очередным торжественным обедом, Гарри, заметив накрашенные Лауриной помадой и тушью губы и глаза дочери, заставлял Соню немедленно смыть краску, как будто бы этим можно было остановить взросление. Скрупулезно, как будто проводя исследование под микроскопом, Гарри внимательнейшим образом наблюдал за тем, что делала, надевала и говорила его дочь.