Жиголо
Шрифт:
В детстве увлекался фантастикой, в охотку следуя за авторскими придумками: полеты на мрачный Марс, погружение в океанские глубины, раскопки отравленных гробниц фараонов и прочая байда. То есть удивить меня, книгоеда, трудно, невозможно удивить, однако, когда наша группа на грузовом лифте опустилась на третий нижний уровень, я присвистнул: господа, где это мы находимся, не в американском ли штате Аризона, где расположены секретные военно-космические базы США?
Было впечатление, что я угодил в НЛО, если я правильно его представляю: огромный круглый зал с полусферой потолка, напичканный современными компьютерами и телевизионными экранами. За пультами сидели
– Впечатляет?
– поинтересовался полковник Фаст. И, не получив ответа, сказал не без пафоса: - Мы тоже лыком не шиты и тоже умеем работать, если это надо родине.
– А надо ли это родине, - спросил я, - такой нищей?
– Дима, будь выше деклассированных предрассудков. Не будет этого настоящего - не будет будущего. Ни-ка-ко-го!
– И что здесь? Центр управления полетами?
– Почти угадал, сукин ты сын, - и пригласил меня пройти в персональный кабинет.
Признаться, я был заинтригован: что ещё за космическая база в километре от земной поверхности? Если это не сон, то можно быть спокойным за народ, на деньги которого создают такие потрясающие сверхъестественные по техническому оснащению объекты.
– Вот так скромно живем, - пошутил Денис Васильевич, когда мы оказались в его кабинете: стол, два кресла, компьютер, телевизор, телефоны, а на стене фотография в рамке. Именно на неё я и обратил внимание: серебристая "летающая тарелка" парила над городским микрорайном. Господин Фаст проследил за моим взглядом: - "Объект" над Крылатском. 15 января 1987 год. Таким его увидел из своего окна пенсионер Каменский.
– И, конечно, сфотографировал?
– с насмешкой спросил я.
– Что за шустренький такой пенсионер?
– Не знаешь наших пенсионеров, - тоже усмехнулся Денис Васильевич, садясь за стол, - они у нас как пионеры! Такое иногда учудят: хоть стой, хоть падай. Но, - поднял указательный палец, - им до тебя, Дима, далеко. И указал на кресло.
– Садись-садись. В ногах правды-то нет.
– Нет её и выше, - брякнул, понимая, что эта веселая ночь не закончится никогда.
Я точно угодил в яму "безвременья" - и передо мной выбор: или оказывать сопротивление, или подчиниться всесильным обстоятельствам. Сотрудник ГРУ посмотрел на меня с некоторым превосходством, взял пульт ТВ:
– Ну-с, пожалуй, начнем с кино. Поскольку оно в нашей жизни самое наиглавнейшее, как говаривал вождь мирового пролетариата товарищ Ленин.
Правильно великий вождь маленького роста говорил: кино - это все. В том смысле, что средствами синематографа можно показать мир, таким какой он был: час назад, год назад, век назад... Я к тому, что на экране телевизора демонстрировался документальный фильм под условным названием: "Встречи влюбленных под луной", роли коих исполняли мы с Анечкой. Да-да, наши ночные встречи были записаны на пленку - и подозреваю, по причинам далеким от романтических порывов. Что и говорить: лучше жить в пещерном веке и вырубать образы любимых кайлом на скале.
– Ну как?
– поинтересовался сотрудник безопасности НИЦ.
– Интересное кино?
– Не предупредили, - сказал на это.
– Припудрился бы я.
Денис Васильевич
– А на фиг козе баян?
– задал естественный вопрос.
Полковник подобрался, собрав лицевые мышцы в целеустремленное и строгое:
– Информация конфиденциальная, Дмитрий, - предупредил.
– Мы гости Министерства обороны и занимаемся здесь спец программой, связанной, указал на фотографию НЛО, - вот этими тарелочками. Академик Сирота работает, - поправился, - работал, как тебе известно, над реактором античастиц. И практически решил эту проблему, но случилось то, что случилось. Его расчеты исчезли. Их ищут. И уверен: найдут. Разговор о другом, дорогой мой человек, - наклонился ко мне и я увидел немигающе-неприятные зрачки, похожие на стальные шарики терминатора из одноименного фильма.
– Разговор о контакте с ними, - кивнул на фотографию.
– Понимаешь о чем речь?
– Нет, - зевнул я.
– Простите, спать хочется.
– Хорошо, начнем сначала, - проговорил господин Фаст, словно не услышав моих последних слов.
– Ты думаешь, что вляпался в эту историю случайно?
– Я уже давно ничего не думаю.
– Но случайностей наша служба не допускает, Жигунов, - впервые назвал меня по фамилии.
– И то, что ты побывал в "Зоне-17", далеко не случайность.
– Какая ещё "Зона-17"?
– возмутился.
– Знать не знаю.
– Верю, - радостно согласился Денис Васильевич.
– Это аномальная зона. Туда тебя привезла Анечка на "Москвиче". Мы вас контролировали до определенной границы. Потом вы визуально исчезли - наша аппаратура доказывала, что вы есть, но мы вас не наблюдали. Вопрос: что происходило во время вашего, так сказать, исчезновения.
– Буду отвечать, - позволил себе пошутить, - только со своим адвокатом.
К чести моего собеседника он не потерял чувства юмора - даже одобрительно похныкал. Я же находился в глубоком депрессивном состоянии: теперь, как необитаемый остров в океане, появилась эта аномальная "Зона-17". Хорошо, что о мою головушку кололи кирпичи во время наших бойцовских тренировок, это, должно, меня и выручало.
– Что такое аномальная зона, - решил уточнить, - да ещё семнадцатая?
– Места постоянного базирования НЛО, - последовал откровенный, кажется, ответ.
– И таких мест много.
– Допустим, - задумался.
– Одного не понимаю: что вообще тут делаю? Мне сказали: искать "крота"...
– Дима, мы идем эволюционными этапами, - прервал меня Денис Васильевич.
Я вздохнул и признался, что все равно не понимаю своей роли в этой истории с гуманоидами. Каким образом простоватый б/у диверсант оказался в сердцевине святая святых Министерства обороны? Почему ему оказывают такое доверие? Где первооснова всей этой завиральной ситуации?
– Хорошие вопросы, б/у диверсант, - проговорил мой собеседник.
– Сам догадаешься?
Я знал ответ на этот вопрос, однако решил, что лучше будет пока валять дурака по причине непрозрачности, скажем так, нынешней ситуации. Если не доверяю даже небесным доброжелателям, умеющим отправлять всех желающих в будущее, то почему я должен верить тому, кто очень напоминает мне... офицера из этого самого грядущего, которому маэстро проткнул глаз дирижерской палочкой? И поэтому ответил с заметным самодовольством:
– Я.
– Что "я"?
– насторожился сотрудник ГРУ.
– Я есть первооснова всему.