Животные
Шрифт:
Я перестреляла минометчиков до того, как они использовали орудия. Как только закипела каша, толпа скотов живо начала рассредоточиваться. Большая часть их приникла к земле, заняв крепкую оборону, а другая рванула к ложбине за тем, чтобы пройти оврагом и трахнуть нас с тылу. Ветролов вскинул гранатомет и выстрелил. Ракета вклинилась в землю, рванула, и раскромсанные тела посыпались в земляной овраг. Ветролов вскрикнул так, как если бы выбил главный приз.
— Время умирать, сволочи!
Самцы, стоявшие позади меня, были готовы. Варан держал их, не давая приказ атаковать. Курган отлично
— Думаешь, управишься с дробовиком? — сказал Стенхэйд.
— Если дашь мне возможность.
— Не советую, приятель. У них есть пара неплохих винтовок.
— А у нас есть Басолуза.
— Не высовывайтесь! — предупредил нас Варан.
— Мы так и будем стоять? — спросил Дакота.
— Учитесь терпеть. Мы не мясо для забоя.
Я меняла магазины через каждые десять выстрелов. Патронов пять впустую точно улетело. Ветролов зарядил ракетницу, напевая: "Я хотел бы взорвать наши грезы!".
Взрыв разметал очередную толпу.
— Это чересчур легко! — закричал он. — Здесь точно какой-то подвох!
— У меня кончаются магазины! — я зарядила четвертую обойму. — Эй, вы там, прикройте нас горячим!
Прекрасно находиться в бою. Особенно если знаешь, что за этот бой светят неплохие наличные. Я лучше убила бы лишний десяток, чем прочитала научную энциклопедию. Книги отнимают много времени.
Гром закончился. Настала очередь молнии. Варан, Стенхэйд, Курган, Дакота — они переступили груды руин и зашагали навстречу закату.
— Штурмуем по центру! — заревел Варан.
Я слышала, как хаотично плевались карабины скотов. Большинство пуль не достигало нас, а другие возвращались рикошетами. Мне было интересно, насколько сильна их меткость, а потом я поняла, что эти ублюдки неважные стрелки. Рикошеты и промахи. Все, что мы получили взамен.
— Крошите ублюдков! — голосил Варан. — Не давайте им время для ответного огня!
Дакота, Варан и Стенхэйд пулеметчики. Обыкновенно они всегда идут передовыми, а Курган идет с ними, имея нехилое прикрытие. Меньше чем за минуту они скосили ближайшую линию скотов и подняли такую пыль, что на мгновение я перестала их видеть. Ветролов выстрелил третий раз. Затем он вскочил и, спускаясь кучи обломков, позвал меня криком:
— Давай, детка! Поддержим остальных!
— Война и секс — лучшие развлечения! — воскликнула я.
И понеслась вслед за ним. Он худой выносливый сукин сын. Я не поспевала за ним, несмотря на его железо, и никогда не спорила с тем, что самцы прытче самок. Мы догнали остальных, когда скоты, вооружившись холодным, выдвинулись вперед. Похоже, это было их последнее усилие. Самцы сбросили пулеметы. Железо вряд ли кто заберет в разгар такой заварухи.
Мы выступили на арену смерти. Тут каждый имел свободу действий. Никаких законов и никаких правил. Есть две стены, и одна из них должна непременно рухнуть. Мы делали это десятки раз. Клыки против клыков. Когти против когтей. Зов инстинктов приказал нам убивать. С каждой минутой мы оживляли пустошь, украшая ее красками смерти. Художник, рисующий пейзаж, сказал бы наверняка: "Гении
Курган разрядил дробовик для безнадежных. Шесть милосердных жестов.
Покрытый потом, Варан стоял среди трупов, отирая кулаки от крови. У него были на редкость мощные руки. Помимо ласки моего тела, он отлично ими убивал. Раньше мы шутили, что внутри Варана стальной каркас.
— И это все? — спросил Ветролов.
Дакота стоял неподалеку. Он смотрел на разорванные тела, лежавшие в глубине земляного лога.
— Я не завидую этим беднягам.
— Все дело в трупах, Дакота! Больше трупов, больше денег!
— Тебе смешно? Лично мне — нет.
— Эй, перестань обижаться!
— Прекратите треп и пересчитайте покойников, — приказал Варан. — И еще соберите оружие, которое можно будет продать.
— Будем сбывать пушки Оружейнику? — спросил Курган.
— Ты знаешь других покупателей?
— Я пересчитаю трупы. — сказал Дакота.
Он считал тела вслух.
— Пятьдесят восемь, пятьдесят девять, шестьдесят… — говорил он, прохаживаясь вокруг нас.
Тела, лежавшие в ложбине, он мог бы пересчитать, не спускаясь на дно оврага, но почему-то спустился. Я поняла это, когда всмотрелась в кучу тел. Одно из них все еще шевелилось.
— Проклятый Боже, — сказала я. — Там ведь остался живой.
— Сто двадцать три, сто двадцать четыре, сто двадцать пять…
Дакота опустился над раненым. Он лежал на хребте, испачканный кровью, и едва дышал.
— Проклятье, — прохрипел самец. — Вы хорошо нас подловили.
— Ты — сто двадцать шестой… Осколок?
— Несколько… адская боль.
— Ателье… что там у вас?
— Кое-какие деньги в погребе под швейным станком. Глоток воды за несколько тысяч. Дай-ка мне хлебнуть.
Дакота приложил свою флягу к его губам. Он сделал несколько глотков, а затем, поперхнувшись, сплюнул воду себе на грудь, облизав кровавые губы. Дакота отпил сразу после него.
— Сколько за нас дадут?
— Двести за каждого.
— Двести за каждого? — раненый засмеялся. — Неужели мы стоим так дешево?
— Прости, не я вас оценивал.
— Помолись за меня.
Сказав это, раненый умер. Дакота закрыл ему веки и поднялся.
— Сколько там, Дакота?! — крикнул Варан.
— Сто двадцать шесть!
— Сто двадцать шесть! — воскликнул Ветролов. — А теперь умножьте это на двести!
— Не знаю, сколько из этого выйдет, — сказал Стенхэйд. — Но мне кажется, это будет кругленькая сумма!
— Это точно! — Курган пнул мертвое тело.
— Не издевайся над мертвыми. — сказал Дакота, выбравшись наверх. — Мертвым полагается покой.
— К черту мертвых, Дакота! Нас ждут приличные деньги!
Я сдерживала слезы, зная, что если заплачу, меня никто не пожалеет. Сто лет назад — пожалуйста, но сейчас — никогда. От моих гримас мои шрамы делались отчетливыми, однако я не стыдилась их. Теперь самка со шрамами перестала быть особенным созданием. Нынешняя самка обладала инстинктами и репродуктивной способностью. Не нужно было знаний химии, физики и биологии.