Зимний сон Малинки
Шрифт:
Верите, я растерялась. Конечно, прошло целых шесть лет и многие из наших одноклассников раздобрели, как, например, Родик Яшин, или похудели, как Олька Кизилова, но все равно остались своими ребятами. Ну, не настолько же сильно я изменилась за это время, чтобы меня нельзя было узнать? Я не поправилась (не считая стратегических мест), не сменила цвет волос, даже стрижку не сделала! Тогда почему?
Гордеев вскинул руку, дотянулся до графина и невозмутимо наполнил водой высокий стакан, демонстрируя на запястье блеск дорогих часов и белоснежную манжету рубашки. Выпил медленно, так и не взглянув
А я поняла, как нелепо выгляжу со стороны и почувствовала, что стремительно краснею. И не только от стыда.
Ах ты ж га-ад. Гусь перепончатый. Цэбэ павлинозадое. Но как же неприятно разочаровываться в человеке. А впрочем, разочаровываться ли? Мы никогда и не были друзьями, а теперь уже точно не будем. Люди меняются, а вот Гордеев нет. Как был в школе гордецом и снобом, так им и остался!
– Действительно ошиблась, надо же, - заставила себя натянуто улыбнуться честному собранию. – Теперь вижу: нет, не Гордеев, и даже ни разу не Димка. Видимо, от волнения показалось.
– Хм, вы уверены?
– Мой бывший одноклассник – жуткий зануда. У него еще в школе полностью отсутствовало чувство юмора. А ваш сотрудник такой юморист! Обхохочешься! Простите, как вас зовут? – обратилась к техническому.
– Вадим Спиридонович, – ответил мужчина.
– Вы правы, Вадим Спиридонович. У меня отлично получается добывать информацию по тендерам. Нюх на сделки, знаете ли. И, пожалуй, я действительно подумаю о карьере хакера. Спасибо! Всем до свидания! Рада была увидеть «ГБГ-проект» изнутри.
– Ну как, Машка? Чего так долго-то? Взяли?!
У меня дрожала нижняя губа, и тряслись руки. И, кажется, даже слезы выступили. Я кое-как влезла в пуховичок и натянула шапку. Повесила на плечо сумку и только потом повернулась к Шляпкину.
– Ой, Юрка, они там такие... Да ну их в пень! Пошли лучше апельсины продавать, а?
– Какие еще апельсины? – удивился Юрка.
– Испанские, конечно. На рынок. Говорят там зарплата в два раза больше нашей. Сначала апельсины, а потом, может, и бананы доверят.
– Пошли, - согласился парень. – Только, Маш, я все же сначала загляну в кабинет, ладно? – попятился к двери спиной.
– А вдруг мне повезет?!
Я только рукой махнула. Каждому хочется верить в свое счастье.
– Удачи.
Из бывших сотрудников в приемной никого не осталось, и я потопала на улицу. Охраннику уже не улыбалась, а вот он, словно чувствовал мое настроение, скалился в густые усы.
– Обязательно приходите к нам еще, девушка! Всегда рады!
Еще бы книксен изобразил – у-у, Карабас-Барабас остриженный! Да что они тут все, сговорились, что ли? Не компания мечты, а сплошной негатив-проект какой-то!
– Феечка, ты случайно не занята? Есть пять минут? Очень надо.
– А ты где, Марусь? Что, собеседование уже закончилось?
–
– Ну и как все прошло?
Я не выдержала и хлюпнула носом в телефон.
– Да никак, Наташка. Они никого и не собирались брать. Так, посмеялись только. Я в кафешке напротив твоего «Бомонда». Пожалуйста, скажи, что у тебя есть минутка. Если я сейчас не выговорюсь, то разревусь!
– Так, отставить киснуть, Малина! Вчера я, сегодня ты. Что это за поветрие дурное?! Мы обе красивые девушки, вокруг нас жизнь бьет ключом. И да, иногда по голове! Но если предусмотрительно надеть каску, то вполне можно перенести удар и дать сдачи. Сейчас нафеячу клиентке краску на волосы и прибегу! Как раз полчасика будет!
Когда Наташка прибежала, я сидела за столиком над двумя чашками кофе-эспрессо, подперев кулаками щеки, и вспоминала Димку в школе, отказываясь понимать, почему он так поступил.
Да, мы не дружили, это правда. Да и сложно дружить с тем, кто всю жизнь живет с задранным носом. Круглый отличник, лучший спортсмен, хорош собой. Кажется, уже тогда его отец был важной шишкой, потому что вещи у Димки были самые лучшие. Если бы он не строил из себя чванливого зубрилу и научился улыбаться, отбоя бы от девчонок не было. Хотя… Кажется, отбоя от девчонок у него и так не было. Особенно в выпускном классе. Просто это я тот период жизни плохо помню. Тогда все мои мысли занимал Кирилл Мамлеев, который учился на класс старше, не давал мне проходу, и к моему выпускному классу уже успел поступить в университет. А еще, помнится, Гордеев приходился Кириллу не то двоюродным, а не то троюродным братом. Вот только в школе они совсем не общались. И даже терпеть друг друга не могли. Но что, если все изменилось, и сейчас они дружат?
Так неужели это из-за Мамлеева он себя так повел? Но почему? Ведь я никогда и никаким боком их семью не беспокоила и не заслужила такого неуважения!
В общем, да. Я расстроилась.
– Ну, чего у тебя там, Малина, рассказывай! – Наташка вкатилась в кафешку модным колобком и упала на стул. Расстегнула дубленку. Вывалила на стол из кармана горсть шоколадных конфет (без конфет Феечка жить не могла, как кто-то без сигарет, и лопала их при любом удобном случае). Мои дети ее за эту слабость обожали, у нее всегда находились для них сладости – в сумке, в карманах. А уж если мы попадали к ней домой… В общем, моим малинкам Наташка приходилась настоящей крестной феей. – Бли-ин, Машка-а… Как у меня после мартини голова болит!
– подруга прижала ладонь ко лбу и закрыла один глаз. – Больше никогда не буду пить эту дрянь литрами. Уж лучше отвертку! А все Жорик образина виноват!
– Что, не звонил еще?
Наташка вздохнула и притянула к себе чашку эспрессо. Хлебнула смачно.
– Уже раз десять звонил, но я трубку не беру. Говорю же – фенита у нас с ним. Гейм овер* ля комедия! На этот раз побили горшки окончательно. Надоело, Машка! Мужик должен быть мужиком, а не тюфяком. Мне неприятно это признавать, но Слеза Крокодиловна победила. Ай, ну их обоих в зад…цу! Сейчас пострадаю немного, зато дальше пойду по жизни счастливая и свободная. А может, меня там принц ждет на белом коне.