Зло
Шрифт:
«Ага, но можно, выходит, давать сдачи?»
Ну естественно, такое разрешается. В самом квадрате дозволено всё, какие-то ограничения отсутствуют. И пока те, кто находятся внутри, ведут разборку, никто из публики (хотя почти вся школа обычно приходит поглазеть, как подвергают порке новых-и-крутых) не имеет права вмешиваться. Посторонним запрещено появляться в квадрате, пока идет битва, что бы там ни происходило.
«Но ведь тогда парни могут потрепать друг друга достаточно прилично?»
Ну это же понятно, хе-хе. После трёпки реалист вряд ли
«Выходит, учителя также не вмешиваются».
О, нет. Когда по столовой заговорят о порке нового-и-крутого в квадрате, все учителя стараются уйти к себе домой, закрыть двери и найти подходящее занятие, вроде, например, прослушивания радиопередачи. Они совершенно не хотят вмешиваться, это пошло бы вразрез с традициями дружеского воспитания.
«Случалось, чтобы кто-то из реальной школы побеждал в такой битве?»
Нет, естественно, нет. Парни из третьего класса гимназии обладают ведь значительным перевесом в силе, и, кроме того, их же всегда двое на одного. Смысл не в том, чтобы победить, а в том, чтобы выдержать достаточно ударов, чтобы тебя не называли Крысой.
«А если кому-то доставалось так сильно, что сестра не могла зашить всё?»
Да, иногда приходилось организовывать такси в больницу. Это во Флен, один из ближних городков. Порою возникали проблемы с зубами и прочим. Да, приходилось разбираться впоследствии. Но сестра просто кудесница по части шитья, так что обычно справляется…
«А если человек не выползает? Он избит, временно теряет сознание или что-то в этом роде. Но выползать отказывается».
Здесь не нашлось какого-то определённого ответа. Ничего подобного пока не случалось. Соперники Эрика начали заниматься этим спортом во втором классе гимназии и на данный момент уже семь-восемь раз отыгрывали свой номер. Они били по очереди, пока всё не кончалось.
«По очереди? Они что — не нападают одновременно?»
Нет, они обычно чередуются. Начинают немного расслабленно, а потом постепенно увеличивают силу ударов. Для них это считается забавой, и потом публику не годится лишать зрелища. Только к концу всё станет по-настоящему серьёзным.
Эрик сидел молча и взвешивал ситуацию. Всеобщее презрение в течение двух лет и мерзкое прозвище, от которого потом не избавишься? Нет, он обязан был идти.
После молитвы он отыскал Пьера на пути из столовой.
«Я хочу, чтобы ты показал мне квадрат».
«Чёрт, Эрик, я понял, что толковали о тебе. Ты, вероятно, слышал, как они болтали за моим столом. Это же дьявольщина, такая система, значит…»
«Да, да, но мне нужна твоя помощь в ближайшие полчаса. Идем же!»
Они пошли вниз за кухню. Там в землю были вкопаны нефтяные цистерны. Сверху их покрывала бетонная платформа толщиной сантиметров тридцать и габаритами пять на шесть метров. Её и называли квадратом.
От здания кухни ринг отделяла гравиевая площадка. Она считалась партером. Именно там, уточнил Пьер, располагались
Эрик поднялся на площадку и прошёлся по ней из стороны в сторону. Поверхность выглядела ровной и твердой. Только в одном углу находилась круглая бетонная крышка с двумя торчащими стальными ручками. Видимо, её поднимали при заливке мазутом. Здесь можно было споткнуться. Эрик послюнявил ладонь, наклонился и потёр бетонную поверхность. Она оказалась жёсткой и шершавой, причем отдельные зёрна бетона прилипли к коже. Ему это не понравилось: ссадины на локтях и щеках могли сильно воспалиться и причинять страдания несколько недель.
«Хорошо, Пьер, это всё, что я хотел узнать. Пошли в нашу комнату, и ты расскажешь мне, как там обычно происходит».
Пьер чуть не плакал, когда они вернулись в Кассиопею.
«Чёрт, Эрик, ты и не предполагаешь, что они собираются сделать».
«Ну я, конечно, предполагаю, но не знаю наверняка. Ты должен рассказать, как эти двое специалистов дерутся. Ты же, наверное, видел их в работе?»
Пьер говорил сочувственно. Сначала представление напоминало игру. Все стояли, скандируя «Крыыса!» и смеясь. Постепенно избиение ожесточалось, и те, кто выползал, всегда были в крови.
«Но, Пьер, это же слишком серьёзно, ты должен помочь мне. Как они дерутся, бьют ногами, бьют кулаками или ребром ладони, нападают оба одновременно или чередуются каким-то образом, целят в лицо или в корпус, бьют промеж ног? Расскажи, это важно, Пьер!»
Они сидели в комнате, и Эрик выбирал одежду, одновременно пытаясь вытащить из Пьера детали. Но друг излагал, главным образом, свои личные переживания. Он, вероятно, слишком мало знал о технике боя и потому не умел проанализировать сам ход событий.
Эрик взвесил на руке футбольные бутсы. Он мог взять клещи и снять с них шипы. Такая обувь обеспечила бы сильный удар ногой и защитила суставы пальцев от царапания по бетонному основанию в случае, если окажешься внизу. Но при гладкой, твёрдой пластиковой подошве существовала опасность поскользнуться. Частицы песка на бетонном основании могли сработать как маленькие колёсики, а ноги — разъехаться при быстрых движениях из стороны в сторону. Стоило, поскользнувшись, оказаться внизу под двумя тяжёлыми парнями, было бы вообще невозможно выбраться из захвата и встать на ноги. Да если бы и удалось… На лице могут остаться ссадины, брови начнут сильно кровоточить. Тут и противника не разглядишь. То есть бутсы не годились. Кроссовки выглядели надежней.