Знахарка
Шрифт:
– Ан, - позвала целительница.
– Куда ты пойдешь, когда вылечишься?
– У нас дом в Англии должен остаться — туда и вернусь, восстановлю там всё потихоньку.
– Но как?
– Найду способ. А зачем ты спросила?
– Я просто думала…
Колдун понял ход мыслей лекарки — что он бедный-несчастный-одинокий и так далее, и сейчас эта мать Тереза наверняка решит предложить ему остаться навсегда. Ну уж нет, остаток жизни в лесной глуши он не проведет!
– О чем бы ты не подумала — не надо. Я пока что не совсем беспомощный, и в состоянии о себе
– Я справлюсь со всем. Переживу хотя бы одну зиму, а там по накатанному пойдет.
Бревна в костре своим треском разгоняли тишину, его жар согревал окружающее пространство, а рыжеватый свет разгонял темноту. Лунный свет проникал сквозь деревья, на темно-синем небе серебряными гвоздиками сияли звезды, вдали слышался вой волков, в темноте чащи вспыхивали желтые огоньки. Флора начинала сжиматься от ночной прохлады, двигалась ближе к огню, растирала обнаженные участки кожи. Что-то мягкое легло на плечи, девушка инстинктивно закуталась в теплую ткань серого плаща, с доброй улыбкой посмотрев на его владельца.
– А как же ты сам?
– спросила она.
– Ничего страшного, мне не холодно, - ответил Анаган, пропуская между пальцами русый шелк волос лесной целительницы, и ненароком засмотрелся. Миндалевидные глаза словно излучали свет и теплоту, которых ему в жизни так не хватало, губы растягивались в доброй улыбке, а без макияжа юное личико было даже красивее. Ангел, сущий ангел, как она так далеко забралась от неба, связалась с пятерыми легкомысленными глупыми бабочками, ни на что, кроме как песен, танцев и пафосных речей не годных, как смогла принять их блеск мишуры за свет, идеалы которого так яростно защищает?
Мужчина крепче сжимал объятия, пока его пальцы не сомкнулись вокруг тела девушки, его нос зарывался в её волосы, губы касались её уха, руки чувствовали дрожь её тела.
– Ты так добра ко мне — не знаю, заслуживаю ли я этого.
– Глупенький, - добро парировала девушка.
– Все заслуживают хоть немного добра и тепла.
Колдун добро улыбнулся: других чувств эта милашка вызывать не может. Целительница ему и раньше приглянулась — в принципе, как и другим его товарищам, но тем Флора была интересна лишь как объект плотской страсти; да, он и сам от такого бы не отказался, но сейчас ему хотелось лишь защищать и оберегать её, быть рядом с ней; мужчина чувствовал себя мотыльком, летящим на свет, боялся обжечься об это новое, что шевелилось внутри него.
– Уже поздно, иди спать, - посоветовал Анаган.
– Сам иди, тебе надо больше отдыхать. Итак сделал сегодня сколько!
– Я просто хотел отблагодарить тебя.
Девушка недовольно насупилась, но затем губы снова растянулись в улыбке. Может, этот маг всё-таки не так уж и плохой, каким хочет казаться?
– Ты прав. Идем спать.
– Но ты будешь спать в своей кровати — а я себе место найду.
– Но, Ан… Мне не удобно будет.
– Что же, если хочешь — давай спать на твоей кровати, места нам на двоих хватит. На твою честь покушаться не буду, обещаю.
В принципе, такой вариант девушку устраивал — и, поддавшись
Обещание колдун сдержал — за ночь его рука даже не опустилась на талию девушки, пусть он едва удерживался от искушения хотя бы просто провести ладонью от её хрупкого плечика до бедра. Утром мужчина проснулся от шума бытовой возни и понял, что его сожительница уже проснулась и как раз собиралась нажарить грибов к завтраку.
– Ты, я смотрю, жаворонок, - прокомментировал он.
– Я так с детства привыкла — на огороде работать или ходить в лес лучше с самого утра.
– Ну, пока у тебя огорода нет, и вряд ли появится до следующего года, а вот в лес одной я бы тебе ходить всё равно не советовал.
– Диких зверей я не боюсь, а если встречу местных охотников — то это для меня будет и лучше.
– Ты не знаешь ни слова на здешнем языке, не сможешь никак поговорить с ними, и у тебя могут возникнуть проблемы.
– А ты хоть сам здешний язык знаешь?
– Да — пусть я и говорю с акцентом. Но что если ты напорешься не только на охотников? В лесах могут скрываться беглые уголовники, а от встречи с ними хорошего точно не жди.
– Но рано или поздно я всё равно останусь здесь одна.
– Вот пока я здесь, я постараюсь тебя хоть чему-нибудь научить. Может, помочь тебе с чем?
Флора улыбнулась: конечно, неловко будет заставлять своего гостя и пациента работать, но если он сам предлагает, то почему бы не дать ему хотя бы разжечь огонь в очаге?
– Разожги огонь, - попросила она.
Сегодняшний завтрак был скромен: всего лишь жареные лесные грибы, посыпанные зеленью, и лесные ягоды, собранные знахаркой накануне, но на большее вынужденным сожителям рассчитывать не придется.
– Что сегодня делать думаешь?
– спросил Анаган.
– Я хочу изучить этот лес, начинать собирать семена растений, которые можно будет посадить следующей весной, да и за дровами надо сходить.
– Насчет дров не волнуйся, я сделаю.
Целительница вновь решила возмутиться стремлением своего сожителя помочь, ведь это слишком тяжелая для его раненой руки работа. Да, может, ему и нужно как-нибудь отвлечься, но это не повод выматывать себя, помогая пусть и бывшему, но врагу!
– Почему ты так заботишься обо мне? Почему решил помогать? Мы же враждовали, к тому же, я виновата в том, что ты оказался на Омеге.
– Этот же вопрос я могу и тебе задать: ты могла бы не возиться с моими ранами, не позволять мне остаться в твоем новом доме, но ты ответила, что не можешь оставлять кого-либо без помощи.
– Я всю жизнь готовилась стать целителем, и готовилась не только умом, но и душой, а целители дают особую клятву — помогать избавиться от ран и недугов всем, не зависимо от того, какую веру он разделят, каким идеалам служит и в какой стране живет, и многие монастыри в моей стране открыты для всех, кому нужна помощь.