"Золотое руно"

Бонч-Осмоловская Марина Андреевна

– Я сделал все, что просили. Я напустил в реку зависть, в каждую протоку - все напоено этим ядом. Никто не может ни проплыть, ни пролететь через эти воды. В этом озере зависти я теперь совсем одинок... Я сделал свое дело, избавь меня от ужаснейшего из несчастий - от зависти!

Ангел что-то ответил, но тихо, неразборчиво, и Саша сдвинул ветки. На дрожащих ногах дошел до ступеней, сел. Грег потряс его за плечо - он впился ему в плечо и поволок к кустам. Там прижал приятеля к траве, а сам прислушался, высунул голову между

веток. Впереди, на круглом холме было пусто. Грег вырвался из Сашиных рук, многозначительно разглядывая приятеля. Тот показал пальцем на холм, заметив невнятно:

– А змей был серый... на этом сером холме...

Грег оторвал таблетки на жесткой облатке и, засунув ему в карман, прошептал:

– Лучше две, на ночь.

Позже, перед сном, Саша крутил в руках лекарство. Внизу стояла надпись: "Фармацевтическая компания Веч.Бес".

– У тебя такой убитый вид, - воскликнул Грег, - а ведь эти люди пришли к тебе - Клубные и Правительство! И дворец этот, - Грег показал на ту сторону реки, - он твой на треть. Ты - хозяин, здесь все - твое!

Саша пошел и сел в машину. Дорогу до дома он молчал. Приехали они к нему домой. Грег подтолкнул его к крыльцу, с большим удовольствием заметив:

– Сорок восьмой миллион ампул на днях разменяли. С днем рождения!

– С днем смерти!

– Обороты хотим увеличить! Весь мир завалим!

– Да ведь хватит только на бриллиантовый миллион. Всегда кто-то был богат, но бедные соглашались это терпеть. А теперь речь идет кое о чем другом... О вечной жизни для богатых и смертной - для бедных.

– Усилим армию, - засмеялся Грег.

– Раньше говорили: "Скорее верблюд пройдет через игольное ушко, чем богатый попадет в рай", а вы спустили рай на землю и по билетам пускаете только богатых.

На следующую Грегову тираду Саша просто не видел, какое у него стало лицо.

– Христианские ценности - это фундамент ценностей либеральных - свободы предпринимательства и незыблемости частной собственности!*

Саша рявкнул:

– Поздравляю с философской интоксикацией! Христианство поддерживает частную собственность?

– Поэтому Иисус Христос и отметил Великую Державу, - ответил Грег, подумал и добавил: - Если Иисус выбрал наш язык для богослужений, значит, он говорил именно на нем и наша Держава взята им за образец!

Он посмотрел на Сашу сложнее, чем умел, и ослабил галстук тем движением, как это делают размышляющие следователи и проигравшиеся бизнесмены.

Саша хмыкнул:

– Дал нам Бог бессмертие и всякую власть, и чужую землю...

– Не смейся. Народ сплачивается - идея здоровая, как новенький доллар!

– Против кого??

Грег неопределенно покачал своей крупной головой, как подсолнухом, - Саша ответил за него:

– По-великодержавному молоденькое бессмертие усиливает старые пороки нации.

– Стратегию оттачивает. Клуб своих целей не скрывает.

–

Своих низменных целей! Людям нужно общее будущее, а мы, гуманисты двойного стандарта, не объединить - даже сравнить себя ни с кем не хотим!

– Их надо поучить, - заметил Грег.

– Мы обсуждаем не развитие других народов, а их недостатки и свое величие. Весь мир оздоровили насилием.

– У них тираны.

– Да, у них тираны. А у нас - такой народ.

Их разногласия - впервые такие острые - зашли туда, где становилось опасно и душно. Саша, стараясь взять себя в руки, сказал:

– После того, что Клуб сделал с народом, он обязан на нем жениться. Чтобы извилины не сгладились.

– Издержки высокой технологии. Жир откладывается в мозг и давит на его вещество. Ну, конечно, на центры давит... Зато человек бессмертный!

– А у новых детей будет душа? Представляешь, люди без души!

– Но состояние необычайно гармоничное.

– Скотский хутор!

– Точно!
– оживился Грег и приветливо подмигнул: - Что-то стало пованивать. А народ в горячих гейзерах посуду моет!

– Океан громит все человечье, а люди золотые тазы хапают и деньги в штаны набивают! Все!
– Саша замахал руками.

– Хорошо, лунатик! Есть способ отлично отдохнуть душой: Азия, детский секс - как белые люди!

У Саши даже слезы брызнули от злости:

– Я ненавижу, когда я богатый, а на меня смотрят бедные! Я ненавижу быть белым!

Они разбежались по разным углам. Грег поерзал там, у себя, и завлекая, проникновенно сказал:

– Я буду писателем, хочу все осмыслить!

– О чем ты напишешь, если не веришь в человека?
– Саша обвел руками: - О подъеме денежной массы? О колебании цен на говно?

– У меня идеи!

– Книги не пишутся идеями.

– Ого!

– Теперь... да. Достижение современных циников. Старая литература писалась толщей. Тогда вера была, а теперь все расчленено, рассыпалось на осколки, но остались идеи. Грег, земля может разделиться на число проходимцев! Надо всех объединить и спасти.

– С такой психологией ты разоришься и попадешь в ночлежку.

– С такой психологией я попаду в Град Божий и всех за собой увлеку!

Грег что-то произнес, но тише, деликатнее. Бумаги он принес, Саше подписать надо.

– Друг, я все деньги на тебя перевел, ты поможешь мне?

Грег вскочил с места, в восторге побежал по комнате, а Сашин взгляд упал на его ноги: на толстом ковре отпечатались Греговы следы, посверкивая чем-то. Но они не курились, как раньше, черным дымком, а насквозь прожгли ковер! Грег радостно кивал головой в том смысле, что - конечно!
– выбежал в коридор, и Саша, наконец, разобрал, что это у него блестит. Здесь, на паркете, раздалось звонкое цоканье: к пяткам Грега прилипли золотые монеты, они обжигают ноги, Грег должен быстро отдергивать пятки и шустро бежать вперед.