Золотой пленник
Шрифт:
– Ну как, хатиб?
– О! Великолепно! – ответил фон Крисп, надеясь, что приказчик наконец уйдет, однако тот оставался на месте. – Ну что тебе еще?
– Там три хатиба с севера, они купцы и хотят угостить офицера. Что мне им сказать?
– Нет, я хочу посидеть один… Хотя… – В голову фон Криспу пришла интересная мысль. – Пусть идут за мой столик, всегда приятно пообщаться с земляками.
76
В синеватой дымке неуверенно двигались оплывшие тени, среди них ярким пятном выделялся
– Я – Хонскель.
– А я – Редбель.
– А мое имя – Снук, господин офицер.
– Очень приятно, господа, – ответил фон Крисп, тут же забыв их забавные тэстельские фамилии, к тому же выглядели эти трое совершенно одинаково: красные лица, русые волосы, нос пуговкой, серые маленькие глазки.
– Мы как увидели имперского офицера, так прямо и обрадовались! – сказал один, кажется, это был Хонскель.
– Да-да, вы не представляете себе, как приятно видеть в этих варварских краях офицера, мы думали, что вы лейтенант, а оказалось – целый капитан!
Фон Крисп затянулся из кальяна и тоскливо посмотрел в зал: где же обещанное вино и барашек?
– А вы, значит, купцы из Тэстеля?
– Да, мы из Тэстеля, – подтвердил Хонскель.
– Все трое, – уточнил Редбель.
– И я тоже, – сообщил Снук.
– И как торговалось?
– Хорошо торговалось, господин офицер. Завтра домой тронемся, только жарко тут.
– Это да, – согласился фон Крисп. – Мне случалось быть на севере, но дальше Гудбурга я не забирался.
– В Гудбурге хорошо идет шерсть, – сказал Хонскель.
– И лен, – добавил Редбель.
– И шерсть, – добавил Снук.
– Я слышал, в Гудбурге оборотистые купцы, что вы на это скажете?
– В Тэстеле не хуже!
– А что, знаете кого-то из Гудбурга? Кто там самый оборотистый?
– Самых оборотистых там трое. – Хонскель стал загибать пальцы. – Паскаль, Мирбах и Нух Земанис – этот самый богатый.
– Чего ты Земаниса считаешь, он же пропал со своим племянником, – возразил Редбель.
– Да, и племянник его тоже пропал, – подтвердил Снук.
– Что значит пропали?
– Сгинули на дороге, ясное дело. Говорили ему гудбургские, не спеши, подожди, пока дороги откроются. А он – нет, первым пойду, и вся торговля моя будет.
– Ай-яй-яй! – покачал головой фон Крисп, сразу позабыв про то, что голоден. – Как жалко людей. Мальчик-то большой был?
– Лет шестнадцати, Питером звали. В малкуде первый ученик был, старый Земанис на него собирался всю торговлю и финансы перевести.
– А кому же теперь они достанутся? – Капитану с трудом давалось спокойствие.
– Ну, пока никто не знает, куда они подевались, всем управляют банкиры. А как пройдет пять лет и наследников не появится, все заберет казна.
– О как! И много ли богатства осталось без хозяев, если, к примеру, в золоте посчитать? – Фон Крисп понимал, что спрашивает
– Ну, миллионов пять золотых будет, – со вздохом произнес Хонскель.
– А то и все семь, – в тон ему добавил Редбель.
– Страшные суммы, – покачал головой Снук.
Появился приказчик с поджаренной бараниной на блюде, за ним шли еще двое – с фруктами и вином.
Блюда поставили, и фон Крисп начал рассеянно есть, кусая попеременно то мясо, то персики. Купцы молчали, полагая, что у военных так принято.
Капитан уже видел перед собой груды золота, и добраться до них проще простого, ведь мальчишка-наследник был в полной его власти.
«Золотой пленник», – подумал фон Крисп и улыбнулся.
Приказчик по-своему воспринял эту улыбку и, повернувшись, поманил кого-то рукой. К столу из синего полумрака вышла еще одна девушка, по сравнению с предыдущей она была сложена куда основательнее.
– Вот, хатиб, эта вам точно понравится! Она у нас самая лучшая.
– Да? И чем же она хороша? – с сомнением поглядывая на девушку, спросил фон Крисп.
– Когда вы станете ее брать, она будет кричать оленихой.
Фон Крисп не нашел что ответить, глаза приказчика и девушки светились радостью.
Пришлось заплатить за все, ведь объяснить этим людям, что ему не до любовных утех, капитан не мог: здесь не было принято отказываться от девушек, кричащих оленихами.
Сытый и чуть хмельной от красного вина, капитан хлопнул по заду нетронутую им девицу и покинул гостеприимное заведение, швырнув дремавшему у двери сторожу еще несколько медяшек. Тот быстро подтянул мардиганцу подпругу и придержал стремя, пока капитан садился.
– Удачи вам, хатиб! – крикнул он вслед.
– Спасибо, братец.
Капитан ехал по узким тенистым улочкам, избегая освещенных солнцем площадей. Пропуская тряские, разукрашенные повозки, он напряженно размышлял о том, как ему распорядиться полученными сведениями.
Существовал сумасшедший вариант – забрать «золотого пленника» да и плюнуть на эту войну. При этом мальчишку можно будет даже не убивать, он с радостью поделится со своим избавителем принадлежащим ему богатством.
У этого варианта были и свои минусы. Если бросить солдат на марше, это будет дезертирство, его начнут искать, а Гудбург совсем недалеко. Тут и расследование подоспеет, то-то граф Авентир обрадуется, когда все станут искать сбежавшего Иогана фон Криспа.
«Нет, это слишком глупо».
Из проулка выехала длинная ломовая телега и перегородила улочку.
– Куда прешь?! – неожиданно для себя закричал на возницу капитан. Тот стал испуганно дергать удила, заставляя мула сдать назад. Капитан с трудом объехал телегу и двинулся своей дорогой.
Пока добрался до скотного загона, где держали невольников, план действий в его голове полностью сложился. Он оказался прост – ехать на войну, присматривать за мальчишкой, чтобы с «золотым пленником» ничего не случилось, а дальше, если подвернется случай, исчезнуть с ним незаметно.