Золотой пленник
Шрифт:
Не придумав ничего лучше, карсаматский сабдай Гаругай решил перерезать сонных охранников и получить в свои руки всех невольников, среди которых он надеялся отыскать Питера Фонтена – именно на него косвенно указал фон Крисп.
У карсаматского предводителя не было полного доверия и к капитану, поэтому, захватив мальчишку, Гаругай рассчитывал точно узнать, нанимал ли тот убийцу эрмая Теллира. Если, умирая, он скажет «нет», значит, нужно учинить тот же допрос фон Криспу. В прошлый раз сабдай его пощадил, но теперь лживый гуир ему не нужен – пора пустить ему кровь. Гаругай поклялся перед духами предков, что
Воины двигались бесшумно, словно тени. Место здесь было нехорошее, и по доброй воле карсаматы сюда ни за что бы не сунулись, но что поделать, если глупые гуиры решили устроить ночлег прямо у огрского кладбища.
С осторожностью огибая башни, карсаматы с ужасом замечали над гробницами синеватое свечение.
– Может, нападем на них завтра, сабдай? – шепотом спросил Шакур, помощник и приятель сабдая.
– Нет, днем они будут готовы, а перевес в силе у нас не слишком велик.
– Но мы можем дождаться Ассагая, он ведет с собой две тысячи воинов!
– Нельзя дольше ждать, если потеряем убийцу эрмая Теллира, нам никто этого не простит. Да и сам себе я этого не прощу.
Сказав это, Гаругай двинулся дальше, стараясь не смотреть на силуэты гробниц. Для нападения на лагерь гуиров была еще одна причина – если дождаться сабдая Ассагая, с ним придется делиться славой, а этого Гаругаю совсем не хотелось.
Остановившись возле очередного дерева с гладкой, словно седельная кожа, корой, Гаругай потянул носом воздух – пахло румянами. Статус сабдая позволял Гаругаю иметь четырех жен, и он прекрасно знал, как пахнут румяна.
Рядом остановился Шакур. Было слышно, как стучит его сердце. Чтобы не видеть жутковатых конусов света, он прикладывал к вискам ладони, делая некое подобие шор.
От ближайшей гробницы отделилась неясная тень. Гаругай замер, ему совсем не хотелось встретиться с призраком какого-нибудь огра. Тень приближалась, она была огромна и напоминала носовую фигуру корабля – Гаругаю приходилось видеть такие на берегу Савойского моря.
Синим пронизывающим светом вспыхнули в темноте два глаза, и сабдай перестал дышать. Невидимая ледяная рука схватила его и сдавила так, что затрещали кости. Рядом свалился в обморок Шакур, сзади застонали шедшие следом, поваленные накатившейся волной тяжкого ужаса. Гаругая затрясло, он не мог дышать и, выпучив глаза, наблюдал, как от темной фигуры расходятся темно-синие водовороты. Сталкиваясь и потрескивая, они роняли на землю оранжевые искры.
– Знаешь, кто я? – пророкотал гигант низким голосом, и сжимавшая сабдая рука ослабила хватку.
– Ты… Ты Удун-Бассалык – страж у ворот мертвых! – прохрипел Гаругай, понимая, что его жизненный путь закончен.
– Ну, не совсем так, хотя доля правды в этом есть…
Светившиеся синим глаза полыхнули оранжевым, фигура выросла еще на добрых три фута, и сабдай увидел оскал красноватой светящейся пасти.
– Хочешь, подарю тебе жизнь и помогу захватить лагерь?
– Да, господин, только не убивайте. – От дикого ужаса, овладевшего Гаругаем, он совершенно забыл, что когда-то давал себе слово умереть с честью.
– Там,
– Да, господин, я все сделаю… Я все сделаю…
Ноги отказали сабдаю, и он распростерся ниц, а когда поднял голову, никакого гиганта со светящимися глазами перед ним не было.
Рядом застонал Шакур. Сабдай вскочил и принялся его трясти.
– Вставай, нам помогает сам Удун-Бассалык! Вставай!
Оставив Шакура, сабдай Гаругай бросился к остальным воинам, также поваленным страхом. Они стали приходить в себя, с недоверием слушая речи о Удун-Бассалыке – страже царства мертвых.
– Он поможет нам, впереди только один дозор! Мы убьем их и исполним нашу месть за эрмая Теллира!
Наконец Гаругаю удалось воодушевить свой отряд, к воинам вернулась решительность, они встали на ноги и двинулись вперед.
Послышался шум небольшого водопада, затем сабдай узнал место, о котором говорил ужасный призрак, – большая башня и свободное от деревьев место вокруг нее.
81
Едва стемнело, старец Вендор и его помощник Харар вышли из тайного пролома и, скрытые темнотой, миновали открытое место, чтобы укрыться в роще на территории огрского кладбища. При Вендоре был его посох из ламидиана, дерева, которое в этом мире не росло, его верхнюю боевую часть венчал прозрачный кристалл, вставленный в резную обойму из кости единорога. В зависимости от того, какую роль играл кристалл, он светился синим, зеленым или красным светом.
Синий говорил о том, что кристалл собирает силу, зеленый – что кристалл помогает Вендору прозреть будущее, был даже желто-золотой, он мог оживлять мертвых и проращивать семена в целые деревья, однако этой силой посоха Вендор пользовался нечасто. Лишь однажды Харар стал свидетелем того, как мессир поддержал жизнь старой знахарке, норовившей умереть и унести нужный ему секрет.
О красном цвете кристалла Харар только слышал, после надоевших Вендору расспросов тот коротко ответил, что красным светом кристалла посох убивает.
Они прошли на середину кладбища и укрылись за большой башней, усевшись на каменные блоки ее фундамента.
– А мы не побеспокоим тех, кто лежит здесь? – осторожно спросил Харар. Молчаливое величие этих строений действовало на него подавляюще.
– Мы просто подождем. Когда в лагере уснут, мы незаметно проникнем туда и расспросим того, кто несет вести о Зигфриде Карцепосе и Джул.
– А как же часовые?
– Они не обратят на нас внимания, Харар. Я отведу им глаза.
– О да, мессир, после того как вы прокатили меня на ветре, в это легко поверить.
– Это был не ветер, Харар, а один из духов воздушной стихии. Когда-то давно я заключил с ними договор, я помогал им, они – мне.
– Мне было страшно, а эти люди внизу с их повозками и лошадьми казались такими маленькими.
– Ты сущий ребенок, Харар, в тебе еще сказывается твоя базарная жизнь – фокусы, увеселение толпы.
– А я могу заключить договор с духами стихий?
– А что ты дашь им взамен? – усмехнулся в бороду Вендор. – Даже одна твоя попытка сделать это лишит тебя жизни.