Зона захвата

Лобанов Сергей

Андрей натянуто улыбнулся:

– Товарищ капитан…

– Да, – вскинулся офицер.

– А с этим Митяем что будет?

– Да ничего с ним не будет. Что мы, звери что ли? Я договорился с местными. Выпустят они его завтра. После того как мы уйдем. И ты иди. Спать.

Липатов развернулся и ушел. Спать ему хотелось ужасно. А еще сильнее хотелось проснуться от этого затянувшегося кошмара. Вот только надежды проснуться уже не осталось. Никакой.

Липатов добрался до отведенной ему избы, рухнул на застеленные чистым бельем полати, стараясь

не думать о том, что кто-то тут раньше спал до него, и этот кто-то сейчас покоится на дне братской могилы.

Пусть мертвые стерегут покой живых.

Ему вдруг вспомнился рассказ деда-фронтовика, прошедшего всю войну от звонка до звонка. Однажды после боя его подразделение в почти абсолютной темноте расположилось на ночлег. Утром, когда все проснулись, выяснилось, что спали солдаты прямиком на старом заброшенном кладбище.

– И никогда раньше я не спал так тихо и спокойно, – добавил в конце дед.

В избе действительно стояла тишина как на кладбище. Бойцы отмахали не один десяток километров, перед тем как вступить в схватку с монстрами и похоронить их жертв, и потому, намаявшись, спали мертвецким сном.

Андрей сомкнул веки и сразу отрубился.

43

Рано утром, почти на рассвете, его разбудило осторожное касание чьей-то руки. Липатов открыл глаза и увидел силуэт одного из бойцов спецгруппы.

– Вставай, – велел тот.

Удивительно, но за эту ночь Андрей и впрямь сумел выспаться и набраться сил. Должно быть, давно не чувствовал себя в такой безопасности, вот и расслабился.

На столе был нехитрый завтрак. Порезанный на куски ржаной хлеб, яйца, сваренные вкрутую, курица и картошка в черном от сажи чугунке, недавно вытащенном из печки. Лежали пучки свеженадерганного зеленого лука, несколько крупных долек чеснока.

Бойцы по старой солдатской привычке наедались впрок. Никто не мог с уверенностью сказать, где и как они будут обедать, да и будут ли вообще. Солдатское ремесло не позволяло с уверенностью заглядывать в будущее, особенно в таких деликатных материях, как пища или жизнь.

Андрей поддался общему порыву и после посещения отдельно стоящей деревянной будки с затейливым вырезом в виде сердечка на двери вымыл руки с душистым мылом и присел за стол.

– Это твоя пайка. Наворачивай. – Сухощавый боец, уже в возрасте, придвинул ему несколько яиц, куриную ножку и три крупные картофелины.

– Спасибо, – поблагодарил Андрей. – Слушай, мы ведь так и не познакомились. Я Липатов Андрей.

– Ну а меня зови старшиной, – сказал сухощавый, и Липатов понял, что продолжения разговора не будет.

Чай они пили из настоящего самовара, пахнувшего угольками и шишками. Андрей даже не знал, что есть на свете такое блаженство – пить ароматный травяной чай, приятным теплом растекавшийся по стенкам желудка.

В такие минуты Липатов был готов принять и даже полюбить этот мир, но потом вынырнул из грез в суровую действительность. Их ждало болото. Топь.

Однажды ему удалось

его преодолеть, но вот сумеет ли он повторить этот подвиг? Тот первый раз вполне мог оказаться чистой случайностью. Оступись Андрей чуть-чуть, буквально самую малость, – и все, непреодолимая сила потащила бы его на самое дно, сдавливая тело, заполняя носоглотку вонючей болотной водой. Он кричал бы, звал на помощь, пока голова не скрылась совсем. И все без толку. Никто его не услышал бы, не вызволил из смертельных объятий топи.

Липатова передернуло. Он постарался выкинуть из головы образ болота. В конце концов, рядом пойдут опытные солдаты, профессионалы. Уж они-то его выручат. Пусть он еще не стал для них своим, но что может сблизить сильнее общего врага и общего дела?

Сразу после завтрака состоялось общее построение. Андрей был левофланговым. На плече висел «трофейный» АК-74. В деревне нашлась даже разгрузка, в которую он распихал автоматные рожки и прочее нехитрое, но полезное в бою имущество.

Выделенный старшиной сухпай лежал на дне десантного рюкзака и вызывал некое оптимистичное чувство. Дескать, если есть что поесть, то какая может быть война, какие пули или смерть в болоте? Жизнь наладилась. Все будет путем.

Он даже заулыбался. Получается, что человеку для счастья и нужно-то всего ничего – жрачка да оружие.

Капитан, с красными, опухшими от бессонницы глазами, лично осмотрел экипировку каждого. Заставил попрыгать, проверяя, все ли подогнано как надо, не станет ли звенеть, стучать или бренчать их амуниция.

Липатову такие проверки были не вновь. В Чечне их заставляли проделывать те же «маневры». Он вдруг ощутил некий комфорт государственного винтика, о котором заботятся, смотрят, сыт ли он, одет, обут. Разумеется, это ни в коей степени не родительское внимание к любимому чаду, но все же, все же…

Поскольку Андрею предстояло идти первым, показывая болотную тропку, перекладывать на его плечи часть немалого солдатского груза не стали. Новичок шел налегке.

Он был максимально осторожен, не столько видел, сколько чувствовал опасные места, ступая так, чтобы и самому не потонуть, и других не увлечь за собой. Трясина могла явить свой коварный лик в любую секунду, поэтому не стоило расхолаживать себя. Любая безобидная кочка была способна стать той «миной», что унесет за собой не одну человеческую жизнь.

Он шел медленно-медленно, шаг за шагом преодолевая все уменьшающееся расстояние до противоположного берега. Где-то поблизости буро-зеленой лентой проползла змея, скорее всего гадюка. Андрей даже удивился. Он думал, что змеи давно впали в спячку.

Гадюка не вызвала в нем ни страха, ни отвращения. Он просто отметил в мыслях факт ее существования и пошел еще осторожней. Укус этой змеи хоть и не смертелен, но приятных ощущений точно не добавит, сделав его обузой для остального отряда.

По идее, на таких болотах должна в изобилии расти клюква, но она ему так и не попалась на глаза. Впрочем, он ее и не искал.