Зона
Шрифт:
В УЧИТЕЛЬСКОЙ
В учительской говорили сразу несколько человек.
— Не знаю, что с ним делать? — возмущалась учительница литературы Алла Алексеевна. — Написала пять рапортов, а дело ни с места. Обозлился, даже на уроки не хочет ходить, а не то что отвечать. Говорит: «Из-за вас меня всем лишили, больше нечем».
— А вы бы попробовали с ним без рапортов поговорить, посоветовала Варвара, почему-то вспомнив
— Что делать? Что делать? — повторяет неизменную поговорку физик Валерий Иванович. — Я ему говорю: вот тебе сто параграфов и учи. А он мне в ответ: «На трояк и половины хватит!» А этот новенький, из десятого, до чего нахал! Поставь тройку и все тут. Мне, — говорит, — в ларек надо! Я ему: — Отряд три раза в месяц отоваривается, а ты три раза на неделе отпрашиваешься! Может быть, тебя на месячишко того? «За что! — шумит, — у меня и так начальник все «ларьки схавал».[1] — А тогда чего отпрашиваешься? Вот нахал!
Молодая «первокурсница», муж у нее на первом курсе в военном заведении учится, щебечет:
— Вот ученики записочку подкинули, а там «для увеселения мужа»! Слушайте: «Брак — событие, после которого перестают покупать цветы и начинают покупать овощи». «Кровать — наша жизнь, на ней рождаются, любят и умирают». «Целуя мужчину, помни, что за красивыми губами могут быть гнилые зубы». «Влюбиться с первого взгляда — это все равно, что влезть в трамвай, не взглянув на номер». «Чем отличается корова от ...»
— Ну что замолчали? — засмеялась Мария Ивановна. — Будете восторгаться, завтра они начнут знакомить вас с лагерными поэмами.
— Да ну? — удивилась новенькая. — Есть поэмы? Почитать бы!
— Не советую, — серьезно предупредила Мария Ивановна.
Через тонкую перегородку биологического кабинета было слышно, как в соседнем классе переговаривались в перемену учащиеся. Варвара расставляла деревянные подставки с пробирками, невольно слушала:
— А ты, длинный, из-за чего тут торчишь? Небось по женской части?
— А что?
— Да ничего. Я тоже. Увидели, идет себе лесочком из поселка. Такая, сам понимаешь, какая.
— Что «б.у.»?[2]
— Может быть, и «б.у.», кто их разберет. Генка предложил А что есть на свете законный кодекс, мы и не знали.
— Так уж и не знали?
— Да, вроде, что-то слышали, не доходило. Не думали, что и нам отколется. Теперь вот в школе изучают, а нам кто говорил? Мама с папой? Или учителя? Они — стеснительные, многие сами замужем не были, «синие чулки». «Вы — дети!» На суде сидели, сокрушались. Биологичка так и сказала: «Мне бы самая стать предупредить!» То же и историчка лепетала. «Чулки»! Побольше бы говорили об этом в нормальной школе.
— А у нас что
— Конечно, не нормальная; вечерняя, сменная, общеобразовательная. Загнали сюда и сиди.
— Загнали! — передразнил говорившего Пчелкин. — Посмотрите, какой баран кудрявый, длинноногий выискался! Я лично пока все корочки не положу в карман, на свободу не пойду.
— Он не пойдет! Да и захотел, кто тебя, Пчела, выпустит? Глухарь! С глухой статьей насидишься, даже на поселение не выйдет!
— Сам ты, глухарь! Помиловочка третий месяц гуляет. Точно, скоро к Маньке-заочнице поеду, вот только корочку за классность положу. А ты чего все молчишь? Били кулаком, ты и рос дураком? — веселился Пчелкин.
— Ты сейчас доблатуешься! — прохрипел вдруг густой бас. — Начнешь сапоги ушами чистить.
— Ах, ах, испугались! Коленочки поджали. Небось, по пятьсот пятой за людоедство сидишь? Вместе пили, одного съели?
— Ешь что попало и болтаешь что попало, мордоворот, — огрызнулся все тот же густой хриплый бас. Разговор неожиданно прервался. В класс вошел Валерий Иванович.
ВАЛЕРИЙ ИВАНОВИЧ
— Откуда это вы, Валерий Иванович, с фотоаппаратом? Никак промышленную зону отснимали? — удивилась Варвара, встретив физика за воротами школы, вышедшего из прохода через запретку.
— Фотографировал. Везувия стенд велела делать — фотовитрину. Вот я и таскался. Только все напрасно. Пленку оперативники засветили, говорят, не положено.
— А что тут такого? — снова удивилась Варвара. — Подумаешь, какой военный объект!
— Объект не объект, а все-таки зона. Я ее предупреждал. Составили вот акт. Но я тут не при чем. Везувии как директору нагорит.
Но Везувии не нагорело. Нагорело Валерию Ивановичу. Она заявила, что он политически незрелый, не так ее понял, проявил самодеятельность насчет промышленной и жилой зон. Директорша выкрутилась. Шурбинский как начальник внутреннего режима вызвал Валерия к себе и предложил ему поискать себе работу в другом месте.
— Вот так-то, — сказал Валерий Иванович, — собирая в столе конспекты и рабочие тетрадки, — довысказывался. Правды здесь не найдешь. Везувия ничего не прощает.
Но дело с фотосъемкой закрыли, подключился замполит Вахин и инспектор по школам из управления. Зато Валерий Иванович замолчал и надолго.
МАЙОР ПЕТРОВ
К тематическому собранию «Что справедливо и что не справедливо» Варвара готовилась в городской библиотеке. Просмотрела каталог, прочитала все, что нашла по этому вопросу. Но, придя домой, решила поговорить с начальником подшефного отряда майором Петровым.