Зона

Лагздынь Гайда Рейнгольдовна

Александр Иванович Петров работал в этой системе многие годы. Несмотря на сложности, профессию свою любил, искренне желал помочь осужденным встать на путь исправления. Но страшно не терпел бездельников, тунеядцев.

Нежелание работать, отказ от работы приводили его в бешенство, которое еле сдерживал благодаря большому усилию воли.

Разговор с Александром Ивановичем получился длинным, но результативным, познавательным для Варвары.

— Дело в том, — неторопливо и обстоятельно разъяснил Петров, что многие осужденные не осознают своей вины и приговор считают несправедливым. Это происходит от неумения и нежелания критически смотреть на себя, на свои поступки. Когда человек

становится способным на самоконтроль, у него возникает состояние, способствующее исправлению. А неосознание своей вины приводит к упрямству, к агрессивности, к протесту, к психическому состоянию, при котором человек внутренне сопротивляется всему хорошему, от кого бы оно не исходило. А вот когда наш подопечный осознает вину, то он начинает раскаиваться, изменять свое поведение.

— Все верно, подумала про себя Варвара, — но если человек невиновен, оговорен, попал сюда по ошибке? Или степень его вины не соответствует тем статьям и срокам, что он получил? Он ведь никогда не сможет осознать степень своей вины. Он просто потеряет веру, смирится или будет протестовать, писать, добиваться?

— Лишение свободы, — тем временем продолжал Петров, органически включает в себя ограничение многих материальных и духовных потребностей. Это вызывает физические и нравственные страдания и как следствие — нередко тяжелые психические состояния.

Варваре невольно вспомнился музыкант из Москвы — милый и хилый человек — в троллейбусе подравшийся (а ехал он со свадьбы) с нерядовым чиновником, получивший приличный срок. Вспомнились его физические и, особенно, моральные страдания. Или проводник Володя, чуть не наложивший на себя руки. И опять — был несчастный случай, а свидетель — родственник из прокуратуры...

Заметив замечтавшиеся глаза Варвары, Петров добавил: — Конечно, нужна разумная мера ограничений, чтоб не поломать психику человека, не погубить его. Но наказание перестало бы существовать, если бы удовлетворить все потребности осужденного, не правда ли? А чтобы правильно поступать, надо выработать определенную тактику общения с воспитуемым. Тактика же поведения воспитателя во многом зависит от знания психических особенностей перевоспитуемого.

Вот, например, Пчелкин. У него холерический темперамент, то есть преобладает возбуждение над торможением. К нему следует проявить твердую волю, спокойную и постоянную требовательность. А вот у Гусева — подвижный тип — сангвинический. Для этого характерна легкая приспособляемость к условиям, общительность, умеренная реакция на раздражение, способность много работать. Если в его трудовой деятельности много интересного, то можно и нужно увлечь, зажечь, повести за собой. К этому типу людей необходимо проявлять и твердую волю и в то же время искать индивидуальный подход. Здесь все не просто, как кажется с первого взгляда. Майор на минутку задумался, глаза отсутственно посмотрели на Варвару, скользнули по стенам кабинета и остановились на полированной крышке письменного стола.

— Устали? — тихо спросила Варвара.

— Устал, Варвара Александровна, не скрою. Так устал, что и не выражу. Один ведь на отряд. Хоть ночуй здесь. А ведь сто двадцать душ! И воспитательная, и производственная работа — вот где. Майор стукнул ребром ладони себе по холке. — Эти еще шурики-мурики по ночам мышиную возню устроили.

— Какую возню? — не поняла Варвара.

— Ладно. Разберемся. Так на чем же мы остановились? Ах да, на сангвиниках. А ваш любимчик Детуров принадлежит к флегматикам. И не возражайте! Понимаю, изменился, и вся любовь. Человек он сильно уравновешенный, инертный, со спокойным характером. Люди с таким типом нервной системы способны к длительному ровному

напряжению сил. Вы правильно делаете, что набрались терпения и постоянно занимаетесь разъяснительной работой. Капля по капле и камень точит. Я давно к вам присматриваюсь. Хороший настрой у вас по вопросу воспитания. Со временем не я, а вы меня вот так поучать будете. Человек же всю жизнь учится!

— Ну что вы, Александр Иванович! Я разве здесь столько проработаю, сколько вы. Мне знакомые говорят: «Как не противно в навозе ковыряться, в человеческих отходах. Неужели другой работы не найдешь? Мало ли школ в городе!»

— Ну, а вы что?

— Бывают минуты слабости. Уйду, — думаю, — вот возьму и уйду. Но что интересно? Чем больше работаю в этой системе, тем труднее решиться. Не оттого, что боюсь не справлюсь в другом месте. Уж сложнее нашего нет. И не повышенная зарплата держит. Многие учащиеся не такие уж и плохие, оступились когда-то, веру в себя потеряли. Казалось, что мы особенного как учителя делаем? Обучаем физике, химии, литературе, истории и так далее. Математики о синусах и косинусах толкуют, астрономы о созвездиях. А глядишь — и задумался наш воспитуемый над своим житьем-бытьем. Как такое увидишь в человеке, и душа радуется: не зря, значит, толкуем свое.

— Все верно, Варвара Александровна. Со мной такое тоже бывало. Но мы с вами не выполнили, плана. У нас остался еще один тип, самый слабый — меланхолик. Люди этого склада мнительны, застенчивы, боязливы, не уверены в себе, чувствительно и эмоционально ранимы. К ним не следует применять излишне резких оценок, взысканий. Это вызывает в них еще большую заторможенность, подавляемость, боязнь проявить инициативу. Положительно влияет спокойный тон, одобрение, поддержка в правильных суждениях и поступках. Им нужны постоянные советы и помощь. К этому типу подходит наш — ваш Пеночкин. По техническим причинам я его перевел в отряд старшего лейтенанта Покиладзе.

— Зачем?

— Так надо.

— Если надо, значит надо, — согласилась учительница. Помолчав немного, Варвара продолжала: — Александр Иванович, а не составить ли нам с вами программу изучения личности осужденного? Особенно важно сделать выводы об изменениях в поведении за период пребывания здесь, а потом разработать рекомендации на будущее. Например, в какие условия жизни и труда надо такого человека поставить. Это же интересно!

— Не только интересно, но и нужно, — оживился старый майор. — Вы думайте, и я подумаю.

На ближайшем педсовете Варвара Александровна решила рассказать о задуманной работе.

— Какие еще программы?! — остановила ее Везувия Сергеевна. директор школы. — У нас своих министерских хватает. Вы их и выполняйте! За отсутствием времени этот вопрос решим в рабочем порядке. На этом и кончим.

Действительно, на этом и кончили. Но Варвара не отступила. Программу изучения личности осужденного, выработанную совместно с начальником отряда майором Петровым, показали замполиту Вахину, учителям, давно работавшим в этой системе. Инициатива Варвары была поддержана и рекомендована инспектором областного управления по вечерним школам при ИТУ.

МАРГАРИТА ВАСИЛЬЕВНА

Под дверью учительской, как всегда, торчал Орлов. Орлиный нос на бледном худом лице казался неимоверно большим, под стать фамилии. Огромные очки в черной пластмассовой оправе через стекла увеличивали и без того округлые навыкате глаза. Толкаясь у стенда и читая в сотый раз статью «Влияние алкоголя на организм человека», что висел рядом с косяком двери в учительскую, Орлов услышал следующий разговор: