Зов топи
Шрифт:
С верхнего яруса дозорной башни открывался вид на поселок. Рядом горели какие-то постройки. Обращенные вяло, словно через силу пытались тушить, но только мешали друг другу, бестолково роняя ведра с талым снегом. Посмеиваясь над их бесполезностью, Фридо перегнулся через перила, с любопытством изучая место под башней: замерзшая земля, твердая как камень, хоть и прикрыта снегом, но недостаточно, чтобы смягчить падение. Он отстегнул плащ, пояс, избавился от ножен и куртки, мешающих воспарить над кошмаром. «Спящий проснется», — уверенно прошептал король и прыгнул.
Когда обращенные отправились на поиски Фридо, они нашли лишь искалеченное тело с раскроенной
Чем дальше от моря, тем сложнее управлять обращенными. Связи как нити в прялке истончаются, путаются, превращаясь в бесполезный спутанный клубок. Сплоченные отряды воинов становятся разношерстной толпой, которая не в состоянии позаботится о себе. Если бы не добровольцы, принявшие в себя частицу змея, вести наступление на болота было бы невозможно. Йохан Левша оказался полезным сосудом. Неглупый помощник, умело направляющий человеческие тела, дающий простые, понятные цели. Обращенные шагали не чувствуя боли, не зная усталости и твердая земля под их ногами вскоре сменилась на зыбкую, ненадежную. Болота, лишенные защиты в виде губительного тумана, все еще были полны кровожадного зверья, но Йохан не терял бдительности: твари лишь немного потрепали войско.
В первый раз они продвинулись настолько далеко. Вторгаясь в топь, морской змей чувствовал сопротивление. Он не был желанным гостем. Хозяин болот лишенный разума, но не сердца, незримо присутствовал в каждой частичке коры, увядшем листе, капли воды и не был рад обращенным. Змей не сердился на столь неласковый прием — никто не желает перемен, даже если они идут на пользу. В горьком лекарстве нет ничего приятного, но оно приносит выздоровление. Змей намеревался стать тем самым лекарством, ему лишь нужно было отыскать растущее тело Рихарда в сырой утробе болот.
Знания Роны пришлись очень кстати. Благодаря «мышам», собравшим воедино все слухи о таинственной персоне герцога, змей приблизительно знал, где искать. Неспроста символом топи было дерево с мощными корнями и облетевшей кроной. Подсказка всегда была на виду, Хозяин болот и не старался скрыть место своего перерождения.
На пути Йохана встречались пепелища, присыпанные снегом — жители предпочли сжечь свое добро перед уходом, навсегда отрезая себя от прошлой жизни. Змей был только рад этому. Болото давно пора было избавить от людей. Конечно, Рихард должен был сам прогнать паразитов, пивших из него соки, но ослабев, он стал считать себя одним из них. Змею было не сложно оказать ему услугу — если Йохан обнаруживал уцелевшие дома или другие постройки, он обязательно предавал их огню, истребляя человеческое присутствие как тяжелую болезнь. Вечная топь должна быть очищена.
Отряды обращенных прочесывали лес, ища старые деревья. Особенно их интересовали кряжистые дубы, с большой раскидистой кроной. Когда дерево находили, его рубили на части, не забывая выкорчевать пень и жгли. Если вместо дуба на поляне возвышался старый ясень, клен или орех, их ждала та же участь. В каждую яму, оставшуюся от пня, засыпали морскую соль. Тащить огромные запасы соли по бездорожью, укрывая от дождей и снега с самого с побережья было нелегко. К счастью, безропотных носильщиков хватало с избытком.
Наконец, из-за леса показался огромный холм, покрытый снегом. Морской змей придирчиво изучал единственный город, построенный Рихардом, недоумевая, зачем тому понадобилась упорядоченная груда камней, пропитанная человеческим смрадом. На склонах холма виднелись домики, но снег на тракте был
Но город был покинут. Разведчики пришли к распахнутым настежь воротам, прошлись по пустым улицам. Ставни были закрыты, двери заколочены досками. На выходе из города, они заметили дряхлого старика, сидящего на городской стене. Он прокричал, что его имя Дадвин и запустил в них пустым кувшином из-под медовухи. Не скрывая презрения, старик пропел песенку про змея, чья могила уже готова и она так глубока, что на ее дно можно падать вечно.
Разрушить город — значит разрушить человеческое прошлое Рихарда, поэтому судьба каменных стен была предрешена. Обращенные усердно рубили, таскали деревья, разбирали камни, не останавливаясь ни днем, ни ночью. Когда пламя побежало от одной вязанки хвороста к другой, перекинулось на бревна, заключая город в огненное кольцо, змей довольно шевельнулся в морских глубинах. Огонь бушевал всю ночь, треск обрушившихся кровель и лопающейся черепицы не стихал. Пламя быстро пожирало плотно застроенные улочки одну за другой, неуклонно подбираясь к самому высокому строению города — замку. Он долго противился огню, но жар был слишком силен. Огненный ветер прошелся по мастерским, кладовым, переметнулся во внутренний двор, охватив жилые помещения и башни. Самая высокая из них, украшенная витражами, горела нестерпимо ярким белым пламенем.
Камень плавился, замок оседал, превращаясь в единую раскаленную глыбу, скрывая в себе сокровища Безмолвного герцога. Едкий черный дым стелился низко, расползаясь по заснеженным полям. Зоркий глаз мог рассмотреть в его изменчивых линиях человеческие фигуры. Они плыли со склона холма в лес, медленно рассеиваясь среди деревьев.
Гибель города пробудила от оцепенения тысячи падальщиков. Шумные стаи слетелись с востока и запада, сбиваясь в живые тучи над холмом. Не найдя павших, они разочарованно кричали от голода. Особенно дерзкие атаковали отбившихся обращенных, в считанные минуты оставляя от них очищенный от мяса скелет.
Когда вершина холма выгорела, войско Йохана Левши двинулось дальше, унося на подошвах пепел города вглубь болот. Вскоре разведчики наткнулись на старые следы стражей, уходящие куда-то в глухомань. Летом топь не позволила бы им пройти, но мороз облегчил задачу. Атакуемые болотными чудовищами, обращенные упрямо преследовали людей герцога. Было неважно, сколько их сгинет во внезапно раскрывшейся трясине или будет сожрано жуткими тварями, под покровом темноты. Йохана не тревожили потери. Он упрямо шел впереди войска, опираясь на вымоченный в морской воде посох, вырезанный из старого видавшего виды весла. Посох давал силу, которые отнимали болота.
На рассвете, окутанная туманными испарениями, перед ним явилась голодная навь. Она коснулась невидимыми лапами человеческой тени и приняла облик богато украшенной погребальной ладьи. За высокими резными бортами толпились плакальщицы, скрывающие лица под серыми платками. В каждой руке они держали по смолистому факелу, готовые поджечь себя, как только Йохан взойдет на борт. Такая большая ладья могла принадлежать лишь верховному правителю. Она становилась все шире и длиннее под взглядом Йохана, наполняясь дорогим оружием, золотой утварью, наложницами.