Зверь

Уорд Дж. Р.

Она начала поглаживать его, медленно и приятно, и это так странно воздействовало на него. Секс делал его таким сильным, таким мужественным, охренительно опьяняя, и Рейдж гадал, как его плоть выдерживала этот невероятный рев эротической горячки... и все же Мэри полностью владела им и его реакцией, целиком контролируя его, доминируя над ним таким образом, что он делался абсолютно бессильным перед нею.

И черт подери, это было сексуально.

– Ты так прекрасен, - хрипло произнесла она.
– Ох, посмотри на себя, Рейдж...

Ему нравилось, что она наблюдала за ним,

смотрела, что она с ним делала, наслаждалась своей хваткой - буквально. И как будто он не мог сам ее коснуться, как будто он должен был быть хорошим мальчиком и держать руки при себе, и она могла лишь наслаждаться тем, что ставит его на колени, и только у нее одной есть эта власть.

В конце концов, несмотря на расстояние, разделявшее их в последнее время, для Рейджа ничего не изменилось. Мэри оставалась единственной женщиной, которую он хотел, видел, чей запах ощущал, и с кем ему не терпелось остаться наедине.

И это было им на руку. Эта обжигающая сексуальная связь сейчас имела значение как никогда прежде.

Особенно когда Мэри нашла ритм, возбуждавший его достоинство, и сжала головку. Быстрее. Еще быстрее. Пока он не начал задыхаться, и сладкая боль предвкушения волнами прошлась по его телу, а голова закружилась.

Больше не устал. Неа.

– Мэри, - он растянулся на постели, выгибаясь всем телом, стискивая одной рукой матрас, а другой - основание кровати.
– Мэри, подожди...

– Что такое?

Она остановилась, и Рейдж покачал головой.

– Нет, продолжай... я просто хочу, чтобы ты кое-что сделала для меня.

– Что именно?
– спросила Мэри, снова проводя ладонью по его члену вверх... и вниз... затем вверх...

Какого черта он... а, точно.

– Иди сюда, ближе, - и когда она наклонилась, Рейдж прошептал ей кое-что на ухо.

Ее смех заставил его улыбнуться.

– Серьезно?
– переспросила она.
– Этого ты хочешь?

– Да, - он вновь выгнулся и задвигал бедрами, потираясь эрекцией об ее ладонь.
– Пожалуйста? И я буду умолять, если хочешь... мне нравится умолять тебя о чем-то.

Мэри выпрямилась на больничной кровати и принялась ласкать его по-настоящему. Затем она наклонилась к его уху...

... и с идеальным произношением сказала:

– Антидизэстеблишментарионизм²³ .

Бешено прорычав проклятье, Рейдж кончил так сильно, что увидел звезды, его эрекция толкалась в ее ладонь, его сперма очень, очень сильно запачкала покрывала снизу. И все это время он думал лишь о том, как любит эту женщину.

Как очень сильно он ее любит.

Через две двери от спровоцированного словарным запасом оргазма Рейджа, Лейла сидела на своей больничной койке. С одной стороны рядом с ней лежал огромный клубок красной шерсти, а с другой стороны на пол свешивался самый длинный шарф в истории. А между ними - живот, который настолько раздулся от вынашиваемых ею близнецов, что она чувствовала себя так, будто кто-то привязал к ее туловищу свернутый матрас.

Не то чтобы она жаловалась. Оба ребенка были здоровыми, и оставаясь в постели, она давала им лучшие

шансы на выживание. И действительно, Куин, их отец, и его возлюбленный Блэй, нещадно баловали Лейлу, как будто сами были готовы остаться здесь вместо нее.

Какие замечательные мужчины.

В очередной раз повернув работу и начиная новый ряд, Лейла улыбнулась, вспоминая, как Блэй предложил ей связать что-нибудь, поскольку это помогло его матери, Лирик, преодолеть свой постельный период, когда она вынашивала его. Это оказалось хорошим советом - было что-то успокаивающее в тихом постукивании спиц, в ощущении мягкой пряжи между пальцами и в заметном прогрессе. Однако в данный момент ей оставалось лишь порезать эту штуку на части или отдать жирафу.

В конце концов, устраивать марафон просмотра «Отчаянных домохозяек», не делая ничего, ну хоть чего-нибудь полезного - абсолютно невыносимо. И неважно, что Лэсситер настаивал на обратном.

А теперь «Семейная терапия с доктором Дженн»? Возможно, другая история. Хотя конечно же, она не узнала ничего полезного для своих отношений. Потому что у нее нет мужчины, которого она могла бы назвать своим.

Нет, у нее было лишь нездоровое увлечение, которое ломало и обжигало. И это хорошо... хоть и потеря того, чего она изначально не желала, причинило невероятную и непростительную боль.

Но не стоит влюбляться во врага, в конце концов. И дело не в том, что она была Избранной.

Дело в том, что Кор и его Шайка Ублюдков объявили войну Рофу и Братству.

Вот почему...

– Прекрати, - пробормотала Лейла, закрывая глаза и выпуская спицы.
– Просто... прекрати.

По правде говоря, она думала, что больше не сможет выносить груз вины и предательства по отношению к тем, кем дорожила больше всего. Но какой у нее еще был выход? Да, ей солгали и вынудили... но в итоге ее сердце было отдано туда, куда ему отправляться не стоило.

И несмотря ни на что, оно не вернулось на место.

Услышав в коридоре какой-то звук, Лейла посмотрела на дверь и заставила себя отвлечься. Сегодня в тренировочном центре было немало активности - голоса, шаги, звуки открывавшихся и закрывавшихся дверей - и почему-то это заставило ее чувствовать себя еще более изолированной. Когда вокруг воцарялась тишина, меньше вещей напоминало обо всем, что она упускает.

И все же она не хотела быть где-то еще.

Положив руку на округлившийся живот, Лейла подумала - да, жизнь в последнее время сосредотачивалась скорее внутри, нежели снаружи. И как только в ней просыпалась неусидчивость, она напоминала себе обо всем, что стояло на кону.

Возможно, у нее никогда не будет такой любви, как у Куина и Блэя, но зато у нее будут дети, а она будет у них.

И этого ей будет достаточно в жизни. Ей не терпелось подержать их на руках, заботиться о них, наблюдать за их процветанием.

Это если она выживет после родов. Если все они выживут.

Когда раздался тихий сигнал телефона, Лейла подпрыгнула и неловко отключила мелодичный звон.

– Уже пришло время?

Да, пришло. Настала ее свобода. Тридцать минут, чтобы размяться, походить и побродить.