Звезда под бичем

Герберт Фрэнк Патрик

– У меня есть монитор, – сказал он.

– Чем раньше, тем лучше, – сказал мужчина своей спутнице.

– Убейте меня, и монитор сработает, – сказал Мак-Кей. – Тапризиоты отыщут это место и идентифицируют каждого, кто находится рядом со мной. Конечно, может случиться, что вы этого не понимаете, но вы должны знать.

– Я дрожу от страха, – сказал мужчина.

– Нужно выяснить, как он сюда попал, – настаивала женщина.

– Какую роль это может теперь играть?

– Дурацкий вопрос!

– Итак,

калебан нарушил договор, – равнодушно сказал мужчина. – Теперь мы упрячем этого типа здесь, глубоко под землю, и инцидент будет исчерпан.

– Или дело примет такой оборот, о котором мы даже и не подозреваем, – ответила она.

– Почему вы носите этот звукоисказитель, Эбнис? – спросил Мак-Кей.

– Почему вы называете меня Эбнис? – ответила она вопросом на вопрос.

– Вы можете изменить голос, но не в силах замаскировать ни свою извращенность, ни свой стиль, – сказал он.

– Вас транспортировала сюда Фанни Мей? – спросился женщина.

– Кто-нибудь говорил, что это невозможно? – возразил Мак-Кей.

– Он храбр, – сказала женщина, хохотнув.

– Это ему не поможет.

– Я не верю, что калебан мог нарушить наш договор, – сказала она. – Вспомни об условиях защиты. Вероятно, он отправил сюда Мак-Кея, чтобы избавиться от него.

– Тогда, несмотря ни на что, и мы от него отделаемся.

– Я так не думаю.

– Ты знаешь, что мы можем это сделать.

– Ты заставишь его страдать, а я этого не переношу! – вскричала женщина.

– Тогда уходи и предоставь это мне.

– Я не перенесу мысли, что он страдает! Как ты не понимаешь!

– Он не будет страдать.

– Это должно быть абсолютно надежно.

«Никакого сомнения, это Эбнис», – думал Мак-Кей. Потому что он узнал ее отвращение к наблюдению чужих страданий. Но кто же второй?

– Моя голова ужасно болит, – сказал Мак-Кей. – Вы знаете это, Млисс Эбнис? Ваши люди почти разрубили мне череп. Мой мозг – сплошная израненная масса.

– Какой еще мозг? – спросил мужчина.

– Мы должны вызвать врача, – сказала она.

– Будь благоразумной, – резко ответил мужчина.

– Ты слышал? У него болит голова!

– Перестань, Млисс!

– Ты упомянул мое имя, – сказала она.

– Какое это имеет значение? Он все равно узнал тебя.

– Что мы будем делать, если он ускользнет?

– Отсюда?

– Он же прибыл сюда, не так ли?

– За это мы должны быть ему благодарны.

– Он страдает, – сказала она.

– Он лжет.

– Он страдает. Я это вижу.

– Что, если мы доставим его к врачу, Млисс? – сказал мужчина. – Что, если мы это сделаем, а он ускользнет? Этот агент Бюро, знаете ли, продувная бестия.

Молчание.

– Нет другого выхода, – сказал мужчина. – Фанни Мей

направила его сюда, и мы должны его уничтожить.

– Ты сводишь меня с ума! – закричала она.

– Он не будет страдать, – успокаивающе сказал мужчина.

Молчание.

– Я не понимаю тебя, – сказал мужчина.

– Не будет?

– Разве я тебе этого не говорил?

– Я пойду, – сказала она. – Я не хочу знать, что с ним произойдет. Ты никогда мне об этом не расскажешь, Чео? Ты меня слышишь?

– Да, моя дорогая, я слышал тебя.

– Он меня разрежет на мелкие кусочки, – сказал Мак-Кей. – И я все время буду визжать от боли.

– Заставь его замолчать, Чео! – истерически закричала она.

– Пойдем, дорогая, – сказал мужчина. Он положил руку на ее плечо. – Теперь пойдем.

– Эбнис! – в отчаянии простонал Мак-Кей. – Он причинит мне ужасную боль! Он будет меня истязать. Вы знаете это?

Она задрожала, когда мужчина повел ее прочь.

– Пожалуйста… пожалуйста… – умоляюще повторяла она. Звук ее рыданий затерялся в темноте.

– Фурунео! – подумал Мак-Кей. – Не мешкайте же! Заставьте калебана перенести меня! Я хочу убраться отсюда! Сейчас же!

Он со всей силы рванул путы. Сыромятные кожаные ремни растянулись до предела. Колышки же не подались ни на миллиметр.

«Быстрее, калебан! – думал Мак-Кей. – Не допустите моего убийства. Вы же говорили, что чувствуете со мной сродство».

Спустя множество часов, после вопросов, контрвопросов и бесполезных ответов Фурунео доставил сюда своего ассистента, который взял на себя охрану калебана. По просьбе Фурунео калебан открыл проход, и он вышел отдохнуть на лавовый блок. Снаружи было холодно, особенно после жары в шаре калебана. Ветер улегся, как обычно, перед наступлением вечера. Прибой все еще бился о внешние рифы и клокотал у скалы под шаром. Но наступило время, когда только отдельные брызги и клочья пены смачивали поверхность лавового блока.

Фурунео пока еще не выяснил, почему калебан поддерживал внутри шара такую высокую температуру. Он дышал на ладони и мерил шагами лавовый блок взад-вперед. Он смотрел на заходящее солнце; едва оно исчезло за горизонтом, холодный воздух устремился вниз, к морю.

«Я или замерзну, или испекусь, – грустно подумал Фурунео. – Мне нельзя загнуться здесь!»

В этот момент Тулук с помощью тапризиота, обслуживающего Бюро, установил с ним контакт. Фурунео, который только что собирался перейти на другую сторону лавового блока, чтобы найти защищенное от ветра местечко, почувствовал взрыв в гипофизе. Он опустил поднятую для шага ногу, погрузил ее по щиколотку в лужу и утратил ощущения. Теперь мысль и вызов были для него всем.