Звездочёт
Шрифт:
– Сразу вам сообщу.
– Правильно! – с терпением сказал Батраев. – Хвалю! А дальше?
– Ну… – Она мучительно задумалась. – Вместе с вами позвоним в райцентр.
– Зачем?
– А пускай, – сразу оживилась она, – либо дубликат ищут, либо забирают этот ящик вместе с деньгами, а сюда привозят новый.
Кузьма Николаевич тяжело вздохнул: не прошла его выдумка. А так хотелось натолкнуть Ишечкину на мысль, на догадку! Чтобы не он, а сама она вспомнила и подсказала бы…
– Слушай, Тань, – опять начал Буграев, – все-таки
Ишечкина так резко вскинула голову, что Буграеву показалось, будто она вздрогнула.
– Что… спрятала? – тихо спросила она.
– Тань, не будь дурой! – попросил он проникновенно. – Лекарство какое-нибудь, скажем, и тебе его сейчас принять надо. Или мне дать, чтоб я не умер. Или вон Петру Никодимовичу. Короче, в сейф тебе нужно вот так, позарез, заглянуть именно сейчас, а ключа нет. Что будешь делать?
– Ну, тогда надо какого-нибудь слесаря из мастерских пригласить. Разорюсь на бутылку, пусть достает лекарство: жизнь дороже.
У Буграева опустились руки. Главное, по-житейски Татьяна мыслила правильно, логично, ее лишь не хватало на отвлеченное мышление, на слабую, в общем-то, фантазию.
В торговом зале заскучали, как видно, понятые; Кузьма Николаевич краем уха слышал их тихий разговор о каких-то замках и запорах довоенного, что ли, времени; пора было закругляться на первом этапе. Выйдя из подсобки, он дописал протокол, прочел его вслух, дал подписать старикам, и они ушли с сознанием выполненного до конца общественного долга.
При их появлении на крыльце собравшиеся у магазина зашумели:
– Ну что?
– Как там дела?
– Нашел кого участковый?
– Что-то больно Танька жмется, – отвечал Петр Никодимович. Он пытает, а она ни в какую.
– А-а! – догадливо выдохнул кто-то. – Опять своя рука владыка!
– Коне-ечно! – с ходу подтвердили догадку. – Та же петрушка, что и с Абакшиным.
– Правильно! Иначе какой же посторонний дурак в засигналенный магазин попрется?!
В ответ на это старички-понятые изобразили на лицах крайне значительные мины.
Первыми исчезли из толпы женщины…
После ухода понятых продавец и участковый некоторое время молчали, затем разговор возобновил Буграев.
– Никак ты не поймешь, Татьяна, – сказал он с досадой, – чего я от тебя добиваюсь!
– Никак, – подтвердила она одними губами.
– Хочу, чтобы ты пальцем в лоб вот так себе надавила, – он показал, как – и подумала: а нельзя ли тут как-нибудь по-другому обойтись, чем на бутылку-то разоряться да казенную вещь портить? Ну, сломает тебе слесарь шкафчик этот, ломать не строить, а дальше что? Ищи да вставляй новый замок? Так ведь дешевле же ключ поискать!
– Где поискать, Кузьма Николаич?
– Ясное дело, поблизости. Правду говоришь, что никогда не теряла ключ?
– Да в жизни никогда!
– Значит,
– Ни к кому. Зачем же?
– Это верно, незачем. Ну, а теперь, вспомни: к тебе кто-нибудь обращался с просьбой дать ключ, чтобы свой сейф открыть?
Женщина задумалась, потом медленно покачала головой.
– Думай, Татьяна, думай!
– Нет, Кузьма Николаич.
– Никто? Никогда?
– Никто, – повторила она. – И никогда.
А это уже было плохо! Он хотя и не рассчитывал на быстрый успех, надежда в душе все-таки жила: вдруг-таки Татьяна вспомнит, у кого в совхозе еще такой же сейф и, вполне вероятно, такой же ключ. Кузьма Николаевич брал именно совхоз, а не село; в совхозе три отделения, три разных населенных пункта, так что ключ – дубликат не обязательно мог быть в Шурале, он мог быть в любом из трех сел, а еще вернее, в двух – соседних с Шуралой.
– Да, это уже хуже! – бормотал он, расхаживая взад-вперед по торговому залу. – Тогда тут все сложнее!
Татьяна следила за ним молча, с надеждой, но в то же время – и он не мог этого не отметить – с некоторой боязнью. В чем дело? Чего ей бояться, если она не виновата? Даже ключ никогда не теряла и не передавала никому. Странно!
– Ты либо поскучай пока, Тань, либо займись чем-нибудь, а я похожу и подумаю.
– Я лучше поскучаю, Кузьма Николаич.
«Ладно. Та-ак! – думал Буграев. – Начнем вспоминать. У директора совхоза сейф наподобие колонки из кухонного гарнитура, почти до потолка достает. Три дверцы, от каждой свой ключ. Замковые скважины мельче, чем в этом ящике. Не подходит.
В бухгалтерии… Ну, там не сейф, а настоящий платяной шкаф с бронированными дверцами, ибо за этими дверцами хранят нередко зарплату рабочим. Тоже не подходит.
У секретаря парткома сейф доисторический, на сохранившейся заводской табличке полустертые слова с твердыми знаками и ятями… Явно не то.
Теперь наш ветеран, что в рабочем кабинете стоит. Выпуска тридцатых годов. Крепенький ящичек. С двумя отделениями: верхним и нижним. И от каждого свой ключ».
Он порылся в сумке и достал ключи на стальном хромированном кольце, внимательно на них посмотрел и снова положил в сумку. В сравнении с Татьяниным ключом они кажутся вдвое большими, хотя и ее ключ тоже не мал и увесист.
Далее… Что у нас осталось? Железный самодельный ящик в сельсовете. Ну, то и вовсе не подходит.
В отделениях совхоза – втором и третьем? У обоих управляющих в их кабинетах-нарядных – это где они наряды распределяют и подписывают – стоят какие-то железные шкафчики, но какие? Не помнится. Надо будет проверять…
Ну, вот и все. Получается, в Шурале нет аналога Татьяниному ключу. Но он, черт побери, есть. Должен быть. На это указывает другой факт. Хотя, опять же, и этот факт – еще не факт насчет ключа от сейфа. Дьявольщина, самому бы не запутаться!