1632
Шрифт:
– Слишком много футбола, - пробормотал он.
Том опустил бинокль и посмотрел на него с подозрением.
– Ты это о чем?
Хитрая улыбка Генрих стала шире.
– Это значит, мой друг, что ты все еще продолжаешь думать, будто ты на игровом поле. Вместе с врагами, которые прикрываются затейливыми правилами игры.
За исключением английских фраз 'игровое поле' и 'правила игры', Генрих произнёс последние две фразы по-немецки. На этой смеси языков английские спортивные термины звучали особенно нелепо, на что, собственно, Генрих и рассчитывал.
– Да что ты знаешь о правилах игры? Каждый раз, когда я пытался растолковать вам про футбол, вы либо погружались в сон, либо в очередную кружку пива.
Как и Генрих, сейчас Том говорил по-немецки. Его владение языком улучшалось быстрее, чем у любого взрослого американца в Грантвилле. Это не значит, что Том уже говорил свободно - пока ещё не совсем - но он уже был способен поддержать любой разговор.
– Это потому, что игра слишком сложная, - возразил Генрих. Его руки изобразили зигзаг туда-сюда.
– Этот бежит в ту сторону, тот бежит в эту сторону.
– Он покрутил указательным пальцем.
– Другой бегает кругами, запутывая противника - ха! Удивительно, как вы не падаете от головокружения.
Том усмехнулся: - Это не моя проблема. Я никуда не бегаю, кроме как прямо вперёд - прямиком в парня передо мной.
– Великолепно!
– усмехнулся Генрих. Он хлопнул Тома по плечу левой рукой, одновременно показывая на луг правой.
– Тогда у тебя не будет никаких трудностей с этим. Они сейчас подойдут прямо к нам - хорошие солдаты!
– и мы их раскатаем. Что тут сложного?
Улыбка Тома исчезла, сменившись хмурым взглядом.
– Чёрт возьми, Генрих это же не имеет смысла. Они уже должны знать...
Генрих перебил его.
– Нет, не знают! Том, послушай меня. У тебя нет опыта с наёмными войсками. Те люди, - он мотнул головой в сторону луга, - скорее всего, не имели связи с Тилли. А если и имели, то проигнорируют всё, что им сообщили тупые баварцы.
Он видел, что слова не убедили Тома. Генрих усмехнулся. Кивнув, он указал на лес за лугом.
– Что? Ты думаешь, в том лесу прячется кавалерия? Собирается довести до конца свой хитрый манёвр? И ожидает лишь подходящего момента для внезапной атаки?
Том заколебался. Генрих улыбнулся.
– Двойной обратный финт? Так вы это называете в футболе?
– Ладно, - проворчал американец.
– Возможно, ты прав.
– Он снова поднял голову над бруствером и мягко сказал: - Скоро мы всё узнаем. Они начали пересекать ручей.
Генрих лениво поднял свою голову и всмотрелся в порядки врага.
– Швабы, я думаю. Жалкие, невежественные ублюдки.
Губы Тома дрогнули.
– Все они?
– Каждый урождённый шваб, - пришёл твёрдый ответ.
– Затем губы Генриха шевельнулись. Возможно, тоже дрогнули.
– Я из Верхнего Пфальца, ты знаешь.
– Как будто ты не рассказал мне это уже достаточно много раз. Забавно, однако, -
– Я тут недавно говорил с вестфальцем, и он клянётся, что каждый из Пфальца, и Верхнего и Нижнего, причем в один голос утверждают это - все урождённые...
– Вестфальцы!
– фыркнул Генрих, - ты не должен верить словам этих людей. Для начала, они все скотоложцы - любители позабавиться с козами. Короче, все ублюдки.
Том хотел было сказать в ответ какую-нибудь колкость, но промолчал. За всей расслабленной небрежностью позы и манер собеседника, Том осознал неожиданный прищур его глаз. Пока они трепались, немецкий ветеран ни разу не оторвал взгляд от врага. Том позавидовал его расслабленному самообладанию. Сам Том, лично, чувствовал себя натянутым, как барабан.
– Семьдесят ярдов, - пробормотал Генрих.
– Хорошо. Он поднёс к губам висевший на шее свисток. Но прежде, чем дунуть в него, он подарил Тому хитрую улыбку.
– Как ты там говорил? Ах, да - мяч в игру.
Раздался свисток. Мгновением спустя три сотни американских солдат привстали из-за бруствера и начали поливать швабов свинцом.
***
Пять минут спустя стрельба прекратилась. Генрих покрутил головой. Его хитрая улыбка вернулась к нему.
– Как ты там говорид? Ах, да, разгромный счёт, кажется.
Том ничего не ответил. Он оценил шутку, но не мог всерьёз разделить его веселье. В отличие от Генриха, Том не был ветераном дюжины сражений. Он не сводил сосредоточенного взгляда с отступающих и спотыкающихся вражеских солдат, чтобы не смотреть на трупы, раскиданные по невинному лугу. Или на прелестный ручей, внезапно ставший красным.
– Зачем они вот так?
– прошептал он. Его глаза оценивали лес вдали.
– Взяли бы кавалерию, попытались бы ударить с фланга или что-нибудь еще.
На что прозвучал ответ.
– Швабы, чего ты ожидал?
***
На самом деле, в том лесу всадники были. Но это не была кавалерия Валленштейна. Это были лопари на службе короля Швеции. Густав Адольф полагал, и вполне искренне, что саамы - лучшие разведчики в Европе.
И, возможно, он был совершенно прав.
Финн, командовавший разведотрядом саамов, осадил коня.
– Как интересно. Пошли, капитан Гарс захочет узнать подробности.
***
Капитан Гарс поднялся над седлом, встав на стременах. Он задрал голову кверху, пытаясь еще услышать звуки оружейной стрельбы, недавно доносившиеся с севера. Но теперь там было тихо. Пальба, которую он слышал, продолжалась не больше нескольких минут.
– Сколько?
– спросил он сердито.
Разведчик-финн помахал рукой туда-сюда.
– Швабы, может тысячи две.
– А с другой стороны?
Он пожал плечами.
– Несколько сотен, не более. Трудно сказать точнее. Они ведут бой как настоящие охотники.