1661
Шрифт:
— Конечно, — согласилась Луиза. — А что если их подослал твой дядюшка?
— И я так сначала подумал, но тогда зачем они напали на нашего сторожа?
Луиза не успела ответить: в дверь постучали. Стучали, однако, в дверь, соединявшую ее комнаты с покоями Генриетты Английской, нареченной брата короля, при которой она состояла фрейлиной.
— Луиза, — послышались из-за двери приглушенные рыдания.
Девушка узнала голос Генриетты, прибывшей в Париж, чтобы готовиться к свадьбе, назначенной на май, и удивилась, что та решила побеспокоить ее в такое время: это было
— Подожди здесь, только сиди тихо. Никто не должен знать, что ты у меня!
Открыв наконец дверь в смежные покои, Луиза увидела будущую невестку французского короля: она стояла на коленях, прямо на пороге, вся в слезах.
— Успокойтесь, сударыня, пожалуйста! Что с вами? — воскликнула девушка, потрясенная безутешным видом своей госпожи.
Луиза ласково помогла ей встать.
— Собственный брат короля, мой будущий муж… — проговорила Генриетта, стараясь унять слезы. — Он унижает меня, — всхлипнула она, — я точно знаю, унижает с каким-то мужчиной.
26
Особняк герцога Орлеанского — суббота 5 марта, семь часов вечера
Сидя взаперти в туалетной комнате, где его спрятала Луиза, Габриель услышал удалявшийся стук ее шагов по паркету. Юноша оказался в тишине. Комнатка с белыми стенами была маленькой, и убранство ее не блистало роскошью, кроме разве что изящной формы сидячей ванны да фаянсовой раковины, увенчанной большим зеркалом в раме позолоченного дерева. Увидев стул, Габриель приставил его к стене и взобрался, чтобы дотянуться до открытого слухового оконца под потолком, через которое в туалетную комнату проникал свет. Положив руки и подбородок на выступ, он увидел небо, а, поднявшись на цыпочки и чуть склонив голову, разглядел мощеный внутренний двор особняка.
«Только этого не хватало, — сокрушенно подумал Габриель. — Угодить в ловушку, и бог весть насколько. Только бы невеста Месье поскорее пришла в себя!»
Он собрался было оставить свой наблюдательный пост, но заметил, как двое лакеев бросились открывать створы широких ворот, пропуская карету, запряженную четверкой лошадей. Из кареты вышла дама и направилась к подъезду, скрывшись из его поля зрения. Габриель слез со стула, уселся на него и, чтобы скоротать время, принялся мысленно проигрывать первый акт из «Дона Гарсии».
Его упражнения прервал через несколько минут чей-то голос — отдаленный, но четкий. Габриель прислушался, пытаясь определить, откуда доносится голос.
— …сообщить вам вести незамедлительно, — говорила женщина.
Послышался шум шагов и передвигаемой мебели, потом какие-то слова, но Габриель их не разобрал. Ему почудилось, что он расслышал имя — Лавальер.
— …полагаете, он ждет, когда король примет решение? — проговорила женщина.
Женский голос сменился мужским.
— Решение! — резко сказал мужчина. — Слишком сильно сказано! Неужели мой братец способен принимать решения?
Узнав голос Месье, герцога Орлеанского, Габриель приник к стене, из-за которой, как ему казалось, доносились
Между тем раздраженный мужской голос продолжал:
— Ваш дядюшка слишком хитер, чтобы предоставить ему право выбора. Разве у него был выбор в случае с вашей сестрой?
Последовало молчание, потом раздосадованный женский голос заметил:
— Разумеется, нет, монсеньор, но эта ниточка…
«Олимпия Манчини, — подумал Габриель, припомнив черты девицы, которую ему показывала Жюли на свадьбе Гортензии, — ну, конечно, это она, а сестра, о которой говорил герцог, — Мария, первая любовь короля. Вот только что здесь делает Олимпия?»
— Слух подтвердился, монсеньор, — продолжала Олимпия Манчини. — Кардинал отписал короне все свое состояние. Верно и то, что король отказался принять дар и вернул все дорогому моему дядюшке.
В наступившей тишине Габриель расслышал тяжелую поступь — наверное, брата короля. Шаги смолкли, как только опять зазвучал мужской голос:
— Что ж, ход дерзкий! Не каждый день кто-то дарит миллионы ливров. Кардинал воистину не перестает нас удивлять.
— Лично я усматриваю здесь чье-то влияние, совет. Наверняка и то и другое исходило от господина Кольбера. Последнее время он почти не покидает дядюшку, помогает составлять бумаги и теперь назначен главным составителем текста завещания. Вот еще одно доказательство его влияния: сегодня дядюшка все утро в страхе ожидал ответа короля, и это говорит о многом… Я думала, он стал серым от болезни, но стоило королеве-матери сообщить ему приятную весть, как дядюшка тут же преобразился, — значит, кардинал всерьез опасался, как бы государь не воспринял его дарственную буквально…
— Справедливости ради надо заметить, что хитрая задумка господина Кольбера привела к благоприятному исходу дела, и это не может не радовать: еще бы, ведь вы так и остались в числе наследников, как, впрочем, и я, если ваши сведения верны. И милостью моего братца доля каждого из нас весьма значительна. Надо же, испытывать его терпение три дня — целых три дня не давать ответа!..
В голосе Месье прозвучала насмешливая нотка:
— Сказать по правде, жест чисто королевский, и братец сделал его исключительно в силу своей роли!
Голос его стал серьезным:
— Однако не стоило тревожить кардинала, придумывая подобную уловку! Неужели его состояние действительно того стоит? Похоже на то.
— По-моему, его куда больше растревожил недавний пожар. И попытка его людей замять эту историю кажется мне довольно странной, — ответила Олимпия.
— Значит, вы верите слухам, что у него похитили какие-то бумаги?
— Я верю только тому, что слышала собственными ушами, когда на другой день он слег и бредил в полузабытьи — все твердил, что пожар не случайно совпал с пропажей или похищением каких-то вещей, которые ему очень дороги…