24 часа
Шрифт:
Мертвая тишина накрыла конференц-зал.
На экране медсестры связывали больного резиновыми жгутами. Затем в кадре появился Уилл и обычным шприцем уколол его в локтевую вену.
– Я ввел ему рестораз – первый из целой серии препаратов, которые будут представлены на утверждение Управления по контролю за продуктами и лекарствами. А сейчас, леди и джентльмены, прошу вас засечь время.
Приблизившись к операционному столу, оператор крупным планом показал лицо наркомана. Глаза полузакрыты: каждый из присутствующих на конференции знал, что его диафрагма парализована. Он не мог ни шевелиться,
Время шло, и в зале нарастал взволнованный ропот. Через двадцать пять секунд рыжеватые ресницы задрожали и больной открыл глаза, попытался поднять руку, но она была словно ватная. Судорожно глотнув воздух, наркоман начал дышать.
– Как вас зовут, сэр? – строго спросил Уилл.
– Томми Джо Смит, – испуганно тараща глаза, проговорил больной.
– Мистер Смит, вы знаете, что с вами случилось?
– Господи Иисусе… только не делайте это снова!
– Мистер Смит, вы больше не будете колоть людей битым стеклом?
Наркоман судорожно замотал головой.
Камера сфокусировалась на ампулах анектина и рестораза, которые вместе с похожим на пистолетик шприцем стояли на стеатитовой поверхности.
– Понимаю, то, что вы сейчас увидели, может шокировать, но прошу вспомнить предыдущую сцену.
На широком экране «Хитачи» Томми Джо Смит вновь попытался ранить медсестру осколком.
– Сфера применения препарата, слава Богу, ограниченна, однако его необходимость сомнений не вызывает. В больницах "Скорой помощи", психиатрических лечебницах и тюремных изоляторах медицинские работники часто подвергаются нападкам со стороны беспокойных больных. В ближайшем будущем доктора смогут использовать деполяризующие релаксанты, не боясь смертельных исходов и дорогостоящих судебных разбирательств.
По темному залу пронесся одобрительный гул, сменившийся шквалом аплодисментов. Уилл знал: видеоролик не оставит коллег равнодушными – по-другому и быть не могло – и нисколько не сомневался: они по достоинству оценят огромный потенциал препарата. Украдкой посмотрев налево, он увидел Сола, улыбающегося, как гордый отец.
– Общеизвестно: релаксанты воздействуют прежде всего на мионевральные соединения. – Дженнингс обернулся к телевизору, желая убедиться, что на экране отображается анатомическая диаграмма руки. – Они прерывают нормальный поток импульсов от мозга к скелетным мышцам…
Благодаря многочисленным репетициям в присутствии Карен и Эбби Уилл мог рассказывать практически бездумно. Девушка в черном продолжала неотрывно смотреть на него. Она не улыбалась, но соблазнительный изгиб полных губ доказывал: ее интересуют не только деполяризующие релаксанты. Несколько раз Уилл честно пытался установить зрительный контакт с кем-то другим, однако взгляд, словно намагниченный, возвращался к молодой незнакомке. А почему бы и нет? Любой лектор выбирает из аудитории кого-то одного и на протяжении всего выступления обращается к нему или к ней. Так проще расслабиться, а речь получается естественнее. Итак, сегодня он будет говорить с девушкой в черном.
Поворачиваясь к экрану, Дженнингс каждый раз чувствовал внимание незнакомки. Огромные глаза смотрели не отрываясь, а грива светлых волос напоминала Лорен Баколл в "Иметь
Дженнингс повернулся к телевизору – проверить внешний видеосигнал, а когда снова посмотрел в зал, блондинка неспешно, с грацией потягивающейся львицы, закинула ногу на ногу. Короткое вечернее платье позволяло даже с подиума наблюдать за волнующими движениями бедер. Уилл почувствовал, что густо краснеет. Это, конечно, не Шарон Стоун в "Основном инстинкте": трусики девушка носила, но постаралась, чтобы он рассмотрел все, вплоть до дизайнерской бирки. Разве белое хлопковое белье, которое последние несколько лет носит Карен, может сравниться с этим шелковым чудом? Огромным усилием воли Дженнингс заставил себя сосредоточиться на тексте, но с ужасом понял, что порядком отстал от видеоролика. Пришлось на ходу перестраиваться и кое-как спасать выступление.
Чуть заметная улыбка тронула полные губы мучительницы.
Хьюи Коттон стоял на крыльце лачуги и смотрел на садящееся за темными деревьями солнце. Крошечные желто-зеленые искры мелькали между ветвями, словно фосфоресцирующие отблески невидимого пламени.
– Светлячки! – радостно воскликнул гигант. – Интересно, в доме есть банка с завинчивающейся крышкой?
Он наслаждался игрой огоньков среди сгущающихся теней, когда из хижины послышался слабый стон. Блаженно улыбающееся лицо тотчас перекосилось от страха. Глубоко вздохнув, Хьюи с тревогой посмотрел на дверь.
– Жаль, что тебя здесь нет, ма! – чуть слышно проговорил он.
Стон повторился.
Великан открыл сначала сетчатую дверь, потом основную и, собрав все свое мужество, вошел.
Сидя за кухонным столом, Хики уплетал огромный сандвич с ветчиной и пил чай со льдом.
– М-м, отлично! – похвалил он, вытирая рот. – И с соусом ты здорово угадала… Не хуже, чем в Новом Орлеане! Во французском квартале как раз такие делают.
– Так ты из Нового Орлеана? – спросила Карен, упаковывая шприцы и инсулин в маленькую сумку-холодильник.
– Ты что, слышишь орлеанский акцент?
– Ну, трудно сказать, – промолвила женщина: по речи Джо однозначного вывода не сделаешь. Миссисипские интонации, естественно, преобладают, но есть и что-то другое. Похоже, Хики некоторое время жил на Юге.
– Сейчас мы не будем подробно останавливаться на моей биографии, – заявил похититель, откусывая большой кусок сандвича, – но, возможно, вернемся к ней чуть позже.
Карен закрывала сумку-холодильник, когда в гаражную дверь позвонили.
Хики тут же вскочил, схватив револьвер Уилла.