24 часа
Шрифт:
Сверкнувшие из темноты фары на секунду ослепили Карен. Она закрыла лицо руками, а Хики остановил машину, дважды мигнул фарами и, оставив их включенными, создал тоннель яркого света, который тут же встретился с тусклыми огнями другой машины.
– Выходи, – велел Джо, заглушив мотор, – и вещи бери!
Подхватив сумку, Карен выбралась из «форда» и встала перед капотом.
– Пошли! – приказал Хики, схватив ее за руку.
В тоннелях яркого света клубилась ночная мгла, и, двигаясь по ним вместе с Джо, Карен чувствовала, как руки и лицо становятся влажными. Она тщетно пыталась разглядеть в темноте Эбби,
Внезапно ночную мглу прорезал жалобный крик:
– Мама! Мама!
Женщина метнулась во тьму, упала, споткнувшись о корень, снова поднялась, а потом рухнула на колени и обняла маленькую тень, которая появилась из-за исполина.
– Я здесь, милая! – прошептала она и, сдерживая слезы, крепко прижала к себе дочку. – Мама с тобой, солнышко!
Эбби плакала, кричала и визжала одновременно. Она хотела что-то сказать, но при каждой попытке грудь судорожно вздымалась, а с бледных губ слетало одно и то же:
– Что… что… что…
Карен целовала ее щеки, нос, лоб, волосы… Девочка едва не задыхалась, по лицу текли слезы вперемешку с соплями, в зеленых глазах – неприкрытый ужас.
– Все в порядке, милая. Не спеши. Мама с тобой, мама тебя слушает.
– За-за-зачем ты меня здесь оставила? Зачем, мама?
"Нужно говорить спокойно. Ни в коем случае нельзя показывать страх и слабость!"
– Детка, так получилось. У нас с папой важная встреча, о которой мы чуть не забыли. Она только для взрослых, но продлится совсем недолго, до завтрашнего утра.
– Ты что, опять уедешь? – Смятение малышки причиняло почти физическую боль. В детстве она сама нередко чувствовала себя всеми брошенной, но смотреть, как страдает дочь, просто невыносимо.
– Совсем ненадолго, милая, совсем ненадолго. Доченька, нам нужно проверить сахар!
– Не-е-е-т! – рыдала Эбби. – Я хочу домой!
– Мистер Хьюи хорошо с тобой обращается? – Карен со страхом посмотрела на огромную, стоящую всего в нескольких метрах фигуру.
Безутешно рыдающая девочка не ответила.
Открыв сумку, Карен достала глюкометр и пружинную ручку-ланцет, в которую заранее вставила иглу. Эбби почти не сопротивлялась и, когда мать поймала ее правую руку, сама вытянула средний пальчик. Приложив ланцет к подушечке пальца, Карен сделала прокол, и малышка взвизгнула, хотя боль была пустяковой. Вытерев первую каплю крови, женщина выдавила вторую и нанесла на тест-полоску, которую тут же вставила в работающий на микросхеме глюкометр. Через пятнадцать секунд прибор пискнул, и на дисплее появился результат.
– Сахар высокий, малышка, тебе нужен укол.
Карен набрала три кубика инсулина кратковременного действия, а затем в тот же самый шприц пять кубиков из ампулы с препаратом длительного действия. Это больше, чем обычно, но ведь Эбби вряд ли заснет в эту ночь, и неизвестно, чем ее будут кормить.
– Милая, мистер Хьюи давал тебе кушать?
– Только крекеры.
– И все?
– Еще мятные конфеты, – потупившись, призналась девочка.
– Эбби!
– Очень кушать хотелось.
Собираясь сделать укол, Карен подняла было подол дочкиного платья, но Хьюи стоял слишком
– Я люблю тебя, милая, – приговаривала она. – Bce будет хорошо.
Мимо прошмыгнул Хики, явно собираясь поговорить с братом.
3
Пер. С. Маршака.
– Мама, пой дальше! – хныкала Эбби.
Карен снова завела ту же песню, прислушиваясь к мужским голосам, которые ночной ветерок разносил по поляне.
– Все в порядке? – спросил Хики.
– Угу, – второй голос пониже, хотя звучал куда менее уверенно. – Девочка такая милая…
Джо закурил сигарету: спичка ярким пламенем лизнула ночную мглу.
– Джои, разве ты не бросил?
– Слушай, оставь меня в покое!
Оранжевый огонек сигареты то рос, то убывал, подобно маленькой луне. Карен знала: за ними с Эбби, пронзенными ослепительным светом фар, беззащитными, как олени на прицеле охотника, пристально следит Хики. Не желая терять времени, она прильнула к уху дочери.
– Милая, помнишь, я учила тебя звонить в полицию? Не забыла, какой номер нужно набрать?
– Девять… – вслух вспоминала девочка. – Девять-девять-один?
– Девять-один-один.
– А, да, знаю… Просто забываю, когда нервничаю. Я и наш номер помню.
– Отлично, милая. Давай попробуем успокоиться… У мистера Хьюи есть сотовый, и когда он пойдет в туалет, то может оставить его без присмотра. Если так получится, беги с телефоном в лес и прячься. Потом набери девять-один-один и скажи, что попала в беду. На красную кнопочку не нажимай, просто положи трубку в такое место, где не найдет мистер Хьюи. Справишься – приедет полиция и тут же отвезет тебя к нам с папой. Доченька, ты поняла?
Глаза Эбби были совсем круглые.
– А полицейские не обидят Хьюи?
– Нет, милая! Запомни, звонить можно, только когда он не видит, ладно? Это такая игра…
По щекам девочки катились слезы.
– Мам, мне страшно, я хочу домой!
– Доченька, послушай, захочешь по большому – вытри попку сама. Не проси мистера Хьюи помочь, даже если он тебе нравится. Вы с ним не очень хорошо знакомы…
Докурив, Хики раздавил окурок носком кроссовки.
– Ну все, свидание окончено, – объявил он, – поехали!