24 часа
Шрифт:
Блондинка вытерла кровь наволочкой.
– Послав меня к мужчине, Джо пытается избежать кризиса. Хлыщи вроде тебя женщин не боятся, а значит, вряд ли начнут делать глупости. – Шерил осторожно ощупала правое запястье. – Ты первый драться полез! Руку поранил, скотина…
– А что ты ждала? Вы же дочь мою похитили! За кисть не беспокойся, сейчас перевяжу.
– Не приближайся ко мне!
– Ну, как скажешь. – Уилл подошел к окну и взглянул на залив. В порту стало куда светлее: корабли, яхты и прогулочные катера выходили в море, даже не подозревая, какая драма разыгрывается в сверкающей башне отеля-казино.
– Это
– Думаешь, рвет твои драгоценные картины или что-нибудь подобное? Нет, на Джо это не похоже.
Дженнингс придвинул стул к кровати.
– Тогда расскажи, что похоже на Джо. Ну, начинай!
– Ничего я тебе не скажу! Вот позвонит Джо, услышит, что ты натворил, тогда узнаешь все, что нужно.
Доктора снова передернуло от гнева.
– Если ты будешь в состоянии разговаривать!
Шерил засмеялась.
– Больнее, чем было, ты мне не сделаешь. Это просто невозможно, док! – Отбросив подушку, девушка выставила напоказ грудь и рельефную карту синяков. – Вот, посмотри, Джо на три корпуса впереди тебя.
За туалетным столиком на втором этаже особняка Маргарет Макдилл снимала кольдкремом макияж. Взглянув в зеркало, она увидела лицо мужа, с недовольным видом застывшего в дверях.
– Не желаю это обсуждать, – заявила она.
Доктор Макдилл тяжело вздохнул:
– Я просто хотел…
– Чего? Чтобы я снова начала пить? – Перепачканная тушью салфетка полетела на пол. – Джеймс, я не выдержу! Это же садизм какой-то!
– Ради Бога, Маргарет, я просто понять пытаюсь! – Доктор был готов ступить на запретную территорию. – Может, в ту ночь произошло что-то еще? Нечто, о чем я не знаю? – Он уже задавал эти вопросы, но каждый раз будто на стену натыкался. Сегодня он своего добьется, иначе просто нельзя. – Тот человек тебя мучил?
– Мучил ли он меня? – побелевшими губами переспросила она. – Мучил ли он меня?
– Я твой муж и пытаюсь помочь.
Маргарет Макдилл была похожа на сумасшедшую.
– Ну ладно, ладно! Хочешь знать, почему я не хочу сообщать полиции? Потому что этот человек меня изнасиловал!
Макдилл содрогнулся.
– Он изнасиловал меня, Джеймс… Ну что, легче стало? Ты это хотел услышать? Об этом собирался рассказать полиции? Во всех подробностях?
Макдилл оцепенел от шока.
– Он велел мне раздеться, и я разделась. Велел поцеловать, и я поцеловала… Потом сказал, что придется делать вещи… которые я никогда раньше не пробовала. И я делала… Делала! И сделала бы снова! Все мои мысли были о Питере. Эти люди забрали моего мальчика!
Дико крича, женщина рвала на себе волосы и стучала по голове кулаками, пока подоспевший Макдилл не прижал ее к себе. Маргарет кричала и била его по лицу, а он улыбался и говорил медленно, как с ребенком:
– Все в порядке, милая… Все в полном порядке… Ты ни в чем не виновата… – В глазах доктора заблестели слезы. – Боже милостивый,
Перестав кричать, Маргарет бессмысленно уставилась в одну точку.
– Ты меня слышишь? – с тревогой спросил доктор. – Маргарет?
Она затрясла головой.
– Милая, я боюсь, этот кошмар может повториться. Ты понимаешь? С другой семьей, другой женщиной, другим ребенком. – Крепко обняв жену за плечи, Макдилл заглянул в лихорадочно блестящие глаза. – Нельзя допустить, чтобы так случилось. Это было бы не по-христиански, правда?
Маргарет кивнула, глядя на мужа невидящими глазами.
– Милая, я позвоню в ФБР, – объявил Макдилл. – О том, что произошло с тобой, мы можем не рассказывать, правда? Это к делу совершенно не относится!
В ответ его жена снова разрыдалась.
– Я люблю тебя, милая! Как никогда в жизни люблю…
Макдилл притянул ее к себе. Сжимая в объятиях хрупкое, судорожно вздрагивающее тело, он почувствовал: в душе что-то сломалось, и из разверстой раны полилась страшная чернота. Каждый вечер, несмотря на усталость, Джеймс Макдилл читал Библию, дважды в неделю ходил в церковь и вел занятия в воскресной школе для Питера и его одноклассников. Каждый день, кроме воскресенья, он спасал стоявших на пороге смерти людей… Но при мысли о том, как неизвестный мерзавец терроризировал женщину, которую он любил еще со школы, мать его единственного ребенка, – разум испуганно замолкал, а вера теряла былую силу. Бурлящим потоком их заливала черная злоба. Из самого сердца вырвалась напоенная ненавистью клятва:
– Я убью тебя, сукин сын!
6
Слезы и отчаяние маленькой Эбби потрясли Карен. Отстраненно сидела она в «форде», ничего не чувствуя – словно бестелесный мозг в вакууме. Джо снова заставил завязать глаза. Похоже, машин на трассе почти не было, по крайней мере свист шин слышался крайне редко.
– Ты что, обет молчания дала? – поинтересовался Хики. Сквозь тонкий шелк повязки Карен пыталась разглядеть беззвездное ночное небо.
– Эй, я с тобой разговариваю!
Ненавистный голос доносился будто сквозь пелену.
– Понимаю, ты расстроена, но иначе быть не могло. Ничего страшного, справишься!
– Нет, не уверена…
– Вот видишь, оказывается, умеешь разговаривать.
Чиркнула зажигалка, и в салоне запахло дымом.
– Повязку можешь снять.
– Мне лучше в ней.
– А мне без нее!
Карен развязала шарф. Лампа на приборном щитке светила, словно маяк борющемуся с волнами кораблю. Подняв глаза, она увидела на цифровом компасе, укрытом между солнцезащитными щитками, букву «В», что означало восток. «Форд» ехал по двухполосной дороге. Так, это нужно запомнить. Судя по звукам и скорости, после выезда из Джексона они часа полтора двигались по федеральной автостраде. Значит, остается два варианта: они до сих пор на шоссе И-55, которое тянется с севера на юг, или свернули на И-20, пересекающее штат с востока на запад. Получается, если Хики едет по федеральной, Эбби держат где-то на юге от Джексона, а если по И-20, вариантов побольше. Хотя, раз позволили снять повязку, можно будет оглядеться и выяснить. А еще крайне желательно не ссориться с Хики: чем лучше его настроение, тем безопаснее для дочки.