365
Шрифт:
Ольшанский, который терпеть не мог убираться, умудрился вымыть полы, перед этим всё пропылесосив, протереть пыль на полках — это ту, которую Саша вчера так старательно убирала, — и даже попытаться что-то приготовить и при этом ничего не сжечь.
К сожалению, всё это делалось даже безо всяких поползновений со стороны супруги, и она не обратила на его бурную деятельность должного внимания.
Зато, когда Игорь улёгся в десять часов вечера спать, скрестила руки на груди и посмотрела так, что Ольшанскому
— Не хочешь ли ты мне сказать, что дико устал? — уточнила она несколько издевательским голосом. — И что очень хочешь спать?
— Да, Сашенька, — кивнул Игорь, натягивая одеяло на голову.
Александра откашлялась и, судя по всему, переступила с ноги на ногу.
— Так зачем же ты устроил в доме генеральную уборку, скажи мне, драгоценный мой? — продолжила она всё таким же тоном.
— У нас было грязно. Магнус много сорит. А ведь мы собираемся взять котёнка, надо подготовиться к его приходу…
— Да что ты говоришь. То-то же ты готовишься к приходу нового котёнка, что вызвался вымыть всё в ванной, включая унитаз.
— Просто хочу, чтобы было чисто…
— Ольшанский!
Она сама стянула с его головы одеяло и укоризненно взглянула на мужа.
— Ольшанский, я не дура.
— Я не говорил, что ты дура, — поразился Игорь, понимая, что вот как раз в этом грехе его обвинять точно никто, включая собственную жену, не имеет права. — А когда это я…
— Ольшанский, — повторила Саша в третий раз. — Ты в курсе, что у женщин есть определённой регулярности цикл?
— А?
— Игорь, — вздохнула она. — Я всё-таки надеялась на честность с твоей стороны. Ты настолько не хочешь детей, что готов чистить каждый день ванную комнату?
В голосе звучал такой очевидный намёк, что у Игоря не оставалось другого выбора, кроме как перевернуться на спину и посмотреть Саше в глаза. Она, к его огромному удивлению, едва сдерживала улыбку.
— Ты ведёшь себя, как маленький ребёнок, Игорь. Неужели ты так не хочешь детей?
— Да я хочу, — покачал головой он. — Просто, может быть, не так сразу. Не в этом году. Ну, или если в этом, то ближе к концу.
— Игорь.
— М?
— А ты хорошо умеешь считать?
Он сначала удивился, не поняв, причём здесь его математические способности, а потом хлопнул себя по лбу. Александра тоже засмеялась — удивительно, как она ещё умудрялась сохранять хорошее настроение с таким-то дураком-мужем?
— Извини, — вздохнул он. — Что ж. Полагаю, ты права. В этом году мы если и успеем, то с трудом.
— Ну так что, — щурясь, полюбопытствовала Саша. — Ты очень сильно устал после уборки?
Игорь усмехнулся и вместо ответа поймал её за руку и увлёк к себе в постель.
101
22 января 2018 года
Понедельник
Утреннюю
Ольшанский попытался одной рукой нашарить мобильный. Тот едва не выскользнул из ладони, и Игорь, неосторожно мазнув пальцем по кнопке принятия вызова, вынужден был поднести телефон к уху.
— Я вас слушаю, — пробормотал он, выбираясь из кровати. Часы показывали, что была половина восьмого; они с Сашей порой могли позволить себе встать и на час позже, потому Ольшанский постарался пройти мимо жены как можно тише, чтобы её не разбудить. — Говорите, или я кладу трубку, — повторил он уже громче, оказавшись на кухне.
— Меня продержали в отделении три дня, — раздался сиплый голос. — И заставили уплатить бешеный штраф, зятёк.
— У нашего государства были все права на то, чтобы подержать вас там подольше. И очень жаль, что они того не сделали.
Голос Игоря на подсознательном уровне стал строже, суше и холоднее. Не узнать говорившего с ним человека было трудно. Надменный и возмущённый тон Сашиного отца хорошо врезался в сознание, к тому же, с ним было связано очень много дурных воспоминаний о в принципе счастливой семейной жизни.
— Очень плохо, что мы, одна семья, так относимся друг к другу, — отрезал Владимир Владимирович. — Я надеялся на примирение, а не на обострение конфликта, а моя дочь без моего ведома продала нашу квартиру.
— Свою квартиру.
Эта поправка пролетела мимо ушей тестя. Игорь плеснул в стакан воды, отмахнулся от Магнуса, явно собиравшегося в трубку высказать всё, что он думает о всяких там бесполезных отцах, и остановился у окна, всматриваясь в зимнюю снежную россыпь.
— Хорошо, — неожиданно мягко согласился Владимир. — Это была Сашина квартира. Но мы — родня. Я могу рассчитывать хотя бы на то, что она меня уведомит. В любом случае, это было довольно жестоко.
— Это было весьма справедливо. Зачем вы звоните мне, а не своей дочери? Почему не стремитесь перед нею извиниться?
Опять воцарилось молчание, коварное и особенно холодное, куда мрачнее, чем полутёмное уличное утро. Игорь поймал себя на том, что мысленно считает до ста, чтобы потом поспешно ткнуть пальцем по алой полоске экрана и сбить вызов. У него и на работе проблем хватало, и с Сашей не всегда всё проходило гладко, так что не было времени на всяких посторонних людей вроде тестя.
— Нам надо встретиться, — выдал вдруг мужчина. — Причём желательно как можно скорее. Где-нибудь на нейтральной территории. Саша не хочет со мной разговаривать, у неё постоянно занято…