78
Шрифт:
— А теперь я тертый. Хитрый. Видел сына? — Тешуб повернулся и махнул рукой куда-то туда, где бешено скакали гости, — Видел его невесту? Дочь Иллуянкаса. Мой глаз и мое сердце — ее приданое.
— Так ты все подстроил? — догадался Тимур.
— Конечно, — засмеялся Тешуб так, что вино пролилось из зажатой у него в руке рюмки на пол, — Конечно подстроил. Я получу обратно сердце и глаз. И убью Иллуянкаса. Пришло мое время.
— А сын? — спросил Тимур, — Ты ведь, получается, его использовал. Думаешь, он простит?
Тешуб
— Сын, — повторил он и засунул в рот маленькую коричневую сигариллу, — Сын. Когда меняются времена, Хюмир, чем-то всегда приходится жертвовать. Таков закон.
— И что? Никак по другому? Например оставить этого змея в покое?
Тешуб с жалостью посмотрел на Тимура.
— В покое, — проговорил он и Тимур заметил красный оттенок в его черных волосах, — Думаешь, у меня есть выбор?
— Выбор всегда есть, — возразил Тимур.
— Выбор всегда иллюзия, — отмахнулся Тешуб и Тимур увидел, что тот уже бородат, — Единственный выбор который у тебя есть, это быть готовым к переменам или делать вид, что никаких перемен нет. Но и так и этак тебе придется сделать то, что ты должен сделать.
— Кто ты, Тешуб? — спросил Тимур.
Бородач ухмыльнулся.
— Я Тешуб! А раньше меня звали Тару. Или Тор.
Он взял со стола рюмку и взвесил ее в руке.
— Ты говорил, — наклонился он к Тимуру, — Что мир меняется. Что нужно что-то делать. Ну так как, есть у тебя сила не дать миру измениться?
— А есть ли у меня выбор не иметь этой силы? — ответил Тимур.
— Соображаешь, — снова засмеялся Тор, — Все ты понимаешь, хитрец Хюмир. Но твой жбан все равно мой. Небьющийся стакан, надо же такое выдумать.
И он с размаху швырнул рюмку в лоб Хюмира.
Хюмир лежит положив руки под голову и смотрит вверх. Закат. Солнце садится и в небе появляются багровые оттенки, словно отсветы мрачно-тлеющих глаз какого-то зверя. Например, гигантского волка. Становится прохладно, Хюмир резко садится и обводит поле взглядом.
— Очнулся? — спрашивает его Тор.
Хюмир трет лоб. Болит голова.
— Кто это? — спрашивает он и кивает на волка, закрывшего собой небо.
— Фенрир, — равнодушно отвечает Тор, — Сын Локи.
— Твой враг?
— Враг Одина. Мой враг Йормунгандр. Помнишь змея, которого я поймал?
— Похоже, змеи твоя судьба.
— Конечно, — пожимает плечами Тор.
— И ты опять победишь?
— Конечно, — повторяет Тор и ловко подкидывает вверх свой молот.
— Разнесу ему голову. Сделаю девять шагов назад. Упаду отравленный его ядом. Судьба.
Хюмир не находит, что сказать и неловко оглядывается.
— Что это? — спрашивает он Тора и показывает на приближающееся по морю черное пятно.
— Наглфар, — отвечает Тор, — Корабль из ногтей мертвецов.
— Мертвецов? —
— Ты.
Хюмир внимательно смотрит на Тора, но тот, похоже, вовсе не шутит.
— Понимаешь, Хюмир, — вздыхает Тор, — Это как со жбаном. Ты что-то делаешь, потому, что не можешь ничего не делать. Но что-бы ты не делал, ничего не изменится, жбан тебе не сохранить. Так и теперь. У тебя есть сила изменить мир. Потому, что ты и есть часть этой силы. Хочешь ты этого или нет.
Хюмир задумывается.
— И кто же победит? — спрашивает он наконец.
— Какая может быть победа, когда нет выбора? — вздыхает Тор и перехватывает молот поудобнее.
Хюмир трет лоб и снова ложится в снег. Когда нет выбора, нужно уметь наслаждаться его иллюзией. Пока есть время. Тюмир лежит и думает выборе. И о силе. Наглфар идет к берегу.
10 Жезлов
Подавление
Этот аркан описывает ситуацию, аналогичную, скажем, борьбе советских диссидентов с системой (конечно, вовсе не обязательно в таких же масштабах, драма вполне может разыгрываться на работе, или даже дома, в семье).
При очень благоприятном раскладе Десятка Жезлов обещает трудную и сомнительную, но все же победу. При неблагоприятном «диссиденту» не поздоровится.
Но сопротивление тупой, грубой подавляющей силе, наличие которой в вашей жизни констатирует Десятка Жезлов, в любом случае имеет смысл.
П. Бормор
После бала
"Золушка! Вынеси мусор!"
Золушка в ужасе вскакивает на кровати. Уф, нет… Какое счастье, это всего лишь сон.
Дворцовая опочивальня тонет в полумраке, рядом тихо похрапывает прекрасный принц. Муж. А она — замужняя дама. Принцесса. И не обязана больше перебирать просо и сажать розовые кусты. Наконец-то свободна. Вырвалась. Какое же это счастье — не видеть одутловатой рожи своей мачехи и её придурковатых дочек, не зависеть больше от их идиотских капризов…
— Золушка!
Ох, нет, это не сон!
Золушка скатывается с кровати, сует ноги в хрустальные башмачки и бежит на требовательный зов.
— Войди, дитя моё.
— Да, Ваше Величество.
— Можешь называть меня просто матушкой.
— Да, матушка.
Королева. Свекровь. Смотрит, как на таракана.
— Передай мне вон ту папку, детка. Да, ту. Спасибо. И постой тут рядом.
Нет, даже не как на таракана. Тараканы всё-таки водятся во дворце, хотя этот факт и замалчивается. А такой взгляд могла бы заслужить разве что плесень, которой тут не место.
— Вчера я имела долгую интересную беседу с твоей матерью, — скучающим голосом произносит королева, и рассеянно теребит завязки на папке. — Да, нечего сказать, учудил мой сыночек.