Абьюз
Шрифт:
– Ты серьёзно? Очень рад, что ты нашла новый предмет для ненависти. Но удовлетвори моё любопытство – какой грех ты сочла хуже моего?
– Он лицемер.
Насмешливо выражение сменилось внезапной серьёзностью:
– Поверь, дочь, ты ошибаешься. То, что ты принимаешь за лицемерие всего лишь остатки принципов, лёгкая позолота порядочности.
– В том-то и дело, что лёгкая.
– Ну, рад бы в рай, как говорится, да грехи не пускают. Как понимаю, самый большой грех Альберта Элленджайта в том, что я до сих пор жив?
– И это тоже. Если бы жалкий
– Твоя основная мысль мне ясна. Твоя дочерняя привязанность греет мне сердце. Ну, а теперь о задаче…
– Думаешь, я не поняла, чего ты от меня ждёшь? Хочешь сделать из меня подстилку? – в ярости сжала я подлокотники кресла, с бессильной ненавистью глядя на отца. – Но с какой целью? Наследник ведь не он, а эта серая мышь… не помню, как зовут.
– Катрин. Серую мышь зовут Катрин. Но это не важно. И сама она не важна, потому что не более чем проходная пешка. Отыграет свою партию и её уберут.
– Но ведь всё, за чем вы, все трое, охотитесь, принадлежит ей – серой мышке?
– Когда Альберт женится на ней и получит доступ к основным активам, в Катрин Клойс не будет никакой нужды и, насколько я знаю Синтию (а я её знаю, поверь) она попытается от этой малютки избавиться. Я знаю, что говорю – Катрин не в счёт.
Он говорил о жизни ничего не сделавшей ему девочки так, как другой мог бы сказать: «Прихлопни муху» – совершенно равнодушно. Неужели я никогда так и не привыкну к полному пренебрежению жизнью и смертью, которую Рэй демонстрирует мне всю мою жизнь?
– Чего ты от меня-то хочешь? – с омерзением спросила я.
– Ты должна войти в их дружное трио и перераспределить роли.
***
– Признаться, я не до конца тебя понимаю, – после небольшой паузы протянула я. – Ты хочешь, чтобы я переспала с Альбертом Элленджайтом? – у меня от ненависти аж скулы свело. – Не проще ли с этой целью отправить к нему Энджела? Уверена, братец, в отличие от меня, с удовольствием возьмёт на себя эту миссию.
– Мне нужно, чтобы ты не просто переспала с Элленджайтом, – невозмутимо возразил Рэй. – Я хочу, чтобы он влюбился в тебя.
Я расхохоталась:
– Влюбился? Альберт?! Ну и насмешил! А корабля жаренного и половину луны в придачу ты, случаем, не желаешь?
Смех мой увял также внезапно, как и начался:
– Миссия невыполнима, – холодно добавила я. – Таких, как вы с Альбертом, нельзя заставить любить.
– Заставить любить нельзя никого. Но войти в сердце – можно.
– Настаиваю – Энджел справится с этой ролью лучше.
– А я ещё раз говорю – мне нужно кое-что больше, чем просто кувырок в постель. Альберт должен быть предан нам, а для этого тебе придётся принести мне его сердце. На сей раз, – пока! – фигурально выражаясь.
– Почему – я?
– Почему? По ряду причин. Человеческие отношения такая сложная материя, в чувства – двуострый клинок. Энджел, Артур, даже Ливиан натуры увлекающиеся, сложные и противоречивые. С них станется самим влюбиться и всё испортить. Ты же, моя ледяная принцесса, из всех моих милых деток самая бессердечная, –
Он обошёл стол, останавливаясь за моей спиной.
– Ты не влюбишься, Сандра. Ты хладнокровна, умна и… фригидна. Ты не сделаешь ошибку. Будет всё как надо.
Руки Рэя тяжело легли на мои плечи, голос наполнился привычным сарказмом:
– К тому же ты, в отличие от твоих братьев, девушка. Для таких, как Альберт Элленджайт это имеет значение. Скажу тебе по секрету, даже для меня это имеет значение. Получить удовольствие с мужчиной иногда даже проще, но любовь к женщине – это святое.
Он откровенно издевался надо мной!
– Иди ты к чёрту, – попыталась я стряхнуть его руки, но добилась лишь того, что Рэй, грубо схватил меня за волосы, заставив запрокинуть голову и глядеть на себя снизу-вверх.
– Ты сделаешь то, что я говорю!
– А если нет? – с вызовом прорычала я.
Он улыбнулся почти нежно, но от этой нежности у меня холод по позвоночнику растёкся.
– «Если нет» в моём сценарии не предусмотрено.
– Что ты сделаешь?! Как в прошлый раз, заставишь меня смотреть как кишки Энджела на руку наматываешь? Изнасилуешь его? Или снова заставишь моего брата насиловать собственную мать?!
– Не советую недооценивать мою больную фантазию. Повторяться я не люблю, что было то было – так что ну его. А из зрителя, солнышко, тебя легко превратить в участника. Подумай хорошенько, в чьей постели ты предпочтёшь поднабраться сексуального опыта: Альберта или Энджела? Может быть Артура? Или, даже, моей?
Рэй рывком потянул меня за волосы, которые жёстко зажимал в горсти, низко склоняясь к моему лицу, не давая отвернуться, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Его, словно нарисованное, лицо оказалось до тошноты близко:
– Подумай хорошенько прежде чем мериться со мной характером!
– Будь ты проклят, сволочь!
Мне только и оставалось, что шипеть.
В ответ его кулак больно врезался мне в живот, словно выбивая воздух.
– Ответ неправильный. Скажи: «Да, папочка. Сделаю всё, как ты скажешь». Давай, Сандра, это не сложно. Ну же? Не заставляй меня быть с тобой жестоким. Мы ведь оба этого не хотим?
Может быть, кого-то и могли обмануть мягкость его голоса и улыбки, но я-то знаю этого гада почти как саму себя. Чем нежнее выражение его лица, тем гнуснее и гаже будет следующая жестокость. Если Рэю придёт в голову такой каприз он, не задумываясь, переломает мне все кости, а потом заново заставит их срастись. Да ещё и Энджела в это втянет. Братец, конечно же, охотно оттянет гнев Рэя на себя, лишь бы я не пострадала. И наш любимый домашний адский сценарий повторится заново.
Вот, казалось бы, что проще – притвориться, отступить? Подчиниться? Но не в одном Рэе живёт бес. Он есть в каждом из нас, тех, в ком течёт проклятая, отравленная кровь. Плоть от плоти Рэя, я тоже умела играть в эту игру под названием: «Заставь собственными руками выковать себе маленький личный ад».