Агата
Шрифт:
– Тоже пакость? – поинтересовалась она.
– Это, дорогуша, лампы направленного света. Очень помогает при артрите. А теперь займемся вами. Кроме спины, на что-нибудь еще жалуемся?
– Нет.
Миссис Брейтуэйт смерила Агате пульс и давление, подала ей какую-то белую хламиду и велела пойти в смежную комнату переодеться, после чего ей было ведено лечь на кушетку. По команде врача она подымала то руку, то ногу, а миссис Брейтуэйт прощупывала каждый сустав, каждую мышцу и каждый нерв.
– А теперь свесили голову с кушетки, миссис Нил,
А теперь чуть быстрее! Покрутили кистями – вот так! Где-нибудь больно?
Агата кивнула:
– В поясницу отдает.
– А теперь наклонились и достали до пола.
Агата сморщилась от боли.
– А теперь сядьте-ка на стул и руками обхватите спинку. Нет-нет, верхом, задом наперед. И – обхватили спинку стула, вот так. – Миссис Брейтуэйт медленно прощупывала ее позвоночник, снизу вверх. – В поясничном отделе ничего не нахожу. Какая вы зажатая, миссис Нил!
Мышечные волокна у вас прямо в жгуты скручены. Но ничего серьезного не вижу. Что вам нужно, так это турецкая баня и хороший массаж. Пойдемте. Надевайте шлепанцы и пошли за мной.
Пройдя по коридору мимо других пациенток в таких же белых хламидах, они вошли в просторное, разделенное на секции помещение турецких бань, украшенное мавританскими арками и пестрым кафелем. В конце его был бассейн, в котором плескались несколько женщин. На краю его миссис Брейтуэйт остановилась, чтобы вытащить из воды престарелую леди, – та явно не умела плавать и уже успела натерпеться страха. В другом конце помещения была парная, где дамы исходили потом, лежа на мраморных плитах.
– Как рыбы на столе, – заметила Агата.
– Вареные рыбы, миссис Нил. И вы тоже поваритесь – десять минут.
После парной миссис Брейтуэйт велела пациентке принять душ, а затем принялась массировать ее.
– Мама моя говаривала: «Руки у тебя, Джессика, что надо. И откуда у тебя в них такая силища?» – Мисс Кроули сказала мне, что гальванические ванны очень укрепляют мышцы. И что от них вроде бы худеют.
– Это правда, но худеть вам незачем.
– Я-то выбралась в Харрогет, чтобы все тут перепробовать. Когда я смогу принять гальваническую ванну?
Физиотерапевт замялась.
– Видите ли, обычно мы назначаем их только при серьезных поражениях мышечной системы. Они небезопасны. – Она стерла остатки массажного крема с Агатиной спины. – А теперь перевернитесь-ка, миссис Нил.
По пути на обед Агата заглянула в библиотеку и, взяв новинки последнего месяца – два детектива: «Поезд-призрак» и «Двойной палец», – поспешила в кафе.
Эвелин, видя, как Агата уплетает креветки, заметила:
– Ага! Ты обожаешь по крайней мере две вещи – креветки и детективы!
– Прошу прощения?
– Я пытаюсь понять, кто ты есть на самом деле. – Эвелин замолчала. – Это, конечно, некоторая наглость с
Ты тут лучше всех, с тобой можно обо всем поговорить.
– Обжора я страшная, это точно.
– А что ты еще любишь?
– Погоди. Значит, так: дорогие машины, красивые платья, мебель из папье-маше. Собак. Обожаю собак.
И музыку, особенно романсы – сама собиралась стать певицей, но таланта не хватило. А ты что любишь, Эвелин?
– Проще сказать, чего я не люблю.
– Хорошо. Чего же ты не любишь?
– Хризантемы.
Агата улыбнулась.
– А еще?
– Нашего премьер-министра. Он у нас, судя по газетам, такой цельный, такой здоровый – «как запах яблок в гнилостной атмосфере послевоенного декаданса».
– Вижу, ты девушка современная!
– Что ты! «Декаданса» я тоже не люблю. Всех этих лондонских девиц с их убийственными сигаретами с верблюдом на пачке. Подозреваю, не такие они лихие на самом деле, хотя, правду сказать, я ни с одной лично не встречалась. Но думаю, что прокатиться на этом самом верблюде они бы побоялись!
– Наверняка! – с чувством произнесла Агата, и обе расхохотались. – Между прочим, я один раз проехалась на верблюде – вот был ужас!
– Я так тебе завидую!
– Так поезжай в Египет!
– Боюсь, не получится!
– Почему?
– Я же простая секретарша, Тереза! Представь себе: секретарша директора бредфордской сукновальни путешествует по Египту – оригинально, правда?
Агата отчаянно смутилась:
– Прости, пожалуйста, я сказала глупость!
– Может, мой чайный старичок купит мне туда билетик, – рассмеялась Эвелин. – Беда в том, что мне не хватает духу принимать подарки от мужчин!
– Но ведь и не полагается!
– Не полагается незамужним. От мужа-то можно!
– Разумеется.
– Ничего не разумеется. Будь я замужем, я бы все равно сама себя содержала.
– Но брак – это особая вещь, Эвелин…
– Для тебя – наверное. Ты такая необычная – твой муж, наверное, очень счастлив.
Глаза Агаты наполнились слезами:
– Мой муж умер.
– Прости, милая. – Эвелин протянула ей руку. – Мне очень жаль.
– Может, пойдем?
Они вышли из ресторанчика, спустились по Кресчент-Гарденс и снова поднялись на холм, где возвышался их отель. Было еще рано, но солнце уже село, и все вокруг погрузилось в чернильную темень.
– Ты не поможешь мне, Эвелин, – набралась духу Агата, – Я ищу своих родственников. Думаю поместить объявление в «Таймс», примерно вот такое: «Просьба откликнуться родственникам и знакомым миссис Терезы Нил, недавно прибывшей из Южной Африки». Дальше номер почтового ящика. Как по-твоему, пойдет?
– По-моему, вполне. Но разве нельзя обратиться к твоим родственникам… напрямую, что ли?
– Понимаешь, я так давно не была в Англии. Большая часть моей родни когда-то жила в Рикмензуорте, это графство Хартфордшир. Но с тех пор они могли куда-нибудь переехать.