Агата
Шрифт:
– О, с удовольствием. – Эвелин поняла, что это приглашение потребовало недюжинной отваги от ее застенчивой приятельницы, за всю обратную дорогу не сумевшей больше выдавить из себя ни слова.
Оставив свертки у портье отеля, обе женщины отправились в Королевские бани – чудовищных размеров и пышности викторианское сооружение, расположенное в десяти минутах ходу от «Гидропатика» и представлявшее собой центр всей курортной жизни. Однако в это время года народу тут было мало – пустые конные тележки и кресла-каталки сиротливо сгрудились снаружи. А внутри пожилые посетители
А по фризу, опоясывавшему здание внутри, огромными буквами было выведено:
Что нам дары сладчайшие небес,
Когда здоровье подорвут болезни, –
Тогда и счастье мы вкушаем без
Особой радости. Всего полезней –
Укреплять свое здоровье!
Прочитав эти невообразимые вирши, Агата, не чуждая музам, тут же принялась их мысленно редактировать. А вслух произнесла:
– Что-то в размер не укладывается! – Теперь, в роли миссис Терезы Нил, напудренной, нарумяненной и с подкрашенными губами, она могла позволить себе решиться на такое смелое заявление.
Эвелин Кроули стояла в очереди в регистратуру впереди Агаты и позади двух престарелых больных в инвалидных колясках, которые битый час не могли оформить свои назначения.
– Они сюда на грязи приезжают? – шепотом спросила Агата.
– Ага. Каждый год там по несколько старичков тонут!
– Что, прямо в грязи?
– Ага. Бедные старикашечки!
Наконец те укатили, и Эвелин с Агатой приблизились к конторке. Малокровный юноша-регистратор узнал Эвелин.
– Мисс Кроули? – Он уныло оскалился в улыбке. – Миссис Брейтуэйт готова принять вас в любое время.
– Я бы хотела, чтобы вместо меня процедуры получила бы вот эта леди, – Эвелин кивком показала на Агату. – Вы не могли бы пригласить сюда миссис Брейтуэйт?
– Вообще-то я не меняю назначения.
– Но правилами это не запрещается. К тому же у миссис Нил сильные боли. А весь дальнейший курс она оплатит после консультации с врачом.
– Ну ладно, – отозвался регистратор без особого энтузиазма.
– Он как-то плохо сочетается с русалками, правда? – заметила Агата, когда обе женщины уже отошли от конторки и уселись ждать физиотерапевта. – А что тут еще дают, кроме грязей?
– Все что душе угодно. Погодите-ка. – Эвелин задумалась. – Души разные. Ванны с аэрацией. Шотландская баня, это здорово: сначала распарят как следует, а потом попадаешь под струю ледяной воды. Миссис Брейтуэйт очень это одобряет, ну так на то она и шотландка. Спросишь ее, она прямо так и расплывается: «А это ведь мы придумали!»
– Прямо зверюга какая-то!
– Да
– Про баню понятно. Что-нибудь еще?
– Местные воды, само собой. Полагается выпивать ежедневно по несколько галлонов – от разных болезней разные. Серные особенно популярны – вонючие и на вкус отвратительные. Мама называла их «бодрящие». Понимаете, в каком смысле?
– В слабительном? – засмеялась Агата.
– Вот именно. Потом есть парафиновые ванны, кожу жечь, торфяные, в них задыхаешься, и всяческое электролечение, его наша миссис Б, зовет «пакостью».
– А что это?
– Ну, есть, например, гальваническая ванна. Укрепляет мышцы. Потом кресло Шнее. Для похудания.
– А вы говорите, мисс Кроули, что Харрогет – не фонтан!
– Это правда. А вы очень любознательны!
– Ну что вы!
– Правда-правда, и вот что – давайте на ты, и зовите меня просто Эвелин!
– Хорошо, Эвелин. Сама-то я не очень наблюдательна – наверное, потому, что в детстве дни напролет проводила в придуманном мире!
– А в каком городе ты живешь? – спросила Эвелин.
– В Кейптауне.
– А выговор у тебя не похож на южноафриканский?
– Я выросла в Англии. Надеюсь, твой физиотерапевт мне не откажет – а то боли просто дикие!
Эвелин заметила, что ее новая приятельница нервно разглаживает свои перчатки, которые только что положила на столик перед собой. Наконец прибыла миссис Брейтуэйт, и Эвелин с облегчением представила ей миссис Терезу Нил.
Физиотерапевт, миссис Брейтуэйт, крепко сбитая шотландка средних лет, оказалась энтузиастом своей профессии и охотно согласилась принять новую больную – У миссис Нил так болит спина! – объяснила мисс Кроули.
– Ничего, выправим.
– Кажется, у меня это… спондилит, – солидным тоном вставила Агата.
На миссис Брейтуэйт термин не произвел ни малейшего впечатления.
– Понимаю, дорогуша. Спинка болит.
– Ну что, я вас оставлю? – спросила Эвелин. – Мне подождать за дверью?
Агата растерялась.
– Знаешь что, – решила Эвелин. – Встретимся за обедом в ресторанчике «Бетти». Второй дом от угла.
– С удовольствием, – отозвалась Агата. – Прекрасная мысль!
И последовала за миссис Брейтуэйт по длинным низким коридорам. Они прошли через мрачную, словно тюремный карцер, комнату с ванной в ржавых потеках и прикрепленной к стене замысловатой системой перевитых кольцами шлангов и кабелей, соединенной с панелью, пестрящей какими-то шкалами, циферблатами и стрелками.
– Вы наших пакостей не бойтесь, миссис Нил. Они не так страшны, как кажутся.
– Но вид у них и правда жуткий, – заметила Агата и следом за докторшей вошла в следующую комнату, битком набитую всевозможным оборудованием, а кроме того, там были кожаные кресла, тренажер с отягощением, неизбежные пальмы в вазонах, а позади всего этого – маленький письменный стол, усевшись за который миссис Брейтуэйт принялась что-то строчить в своем журнале.
Внимание Агаты привлек шестифутовый короб с сиденьем внутри, окруженным множеством ярких электрических ламп.